Королева брильянтов

– Больше не могу… У меня нет сил…

Ольга Петровна обняла ее за плечо, прижала к себе и стала что-то шептать на ухо. Ирина покорно затихла. Села прямо и ровно, глядя в черноту кофейной чашки. Сестра погладила ее по руке и подняла рюмку с ликером.

– Что бы ни было, как бы ни сложилась наша судьба, давайте сейчас не думать о плохом. Завтра Рождество. Хочу поднять тост за милосердие и сострадание."

"Баронесса улыбнулась, потянулась за рюмкой, но неловко задела локтем кофейную чашку. Об пол чашка шлепнулась так, будто лопнула граната, обдав скатерть и юбки черной жижей.

– За милосердие к обездоленным, – сказала она.

– И за чудеса, которые случаются под Рождество, – добавила фон Шталь. Свою рюмку она держала крепко.

Дамы выпили до дна. Праздничное настроение посетило только баронессу. Она с удовольствием съела другое пирожное.

– Неужели ваша матушка сумела сохранить тайну вашего рождения от законного мужа? – спросила Ольга Петровна.

Наследница рода Немировских пожала плечами, на которые вдруг свалилось огромное наследство.

– Это самое удивительное, что случилось в моей жизни.

– Почему же раньше не искали своих… братьев?

– Зачем мне было их искать? Вышла замуж, получила титул. К чему мне какие-то купцы в родственниках? По правде сказать, я не думала заявлять о своих правах.

– Почему же сразу не открылись, кто вы?

– Признаться, фамилию моего настоящего отца я подзабыла. Спасибо медиуму и духам, напомнили…

Ольга Петровна будто собиралась спросить нечто важное, но никак не могла решиться, как вдруг Марина Петровна издала хрипящий звук, откинула голову на спинку стула и медленно, как желе, сползла на пол и упала на бок, неудобно согнув руки.

– Богдасевич, ваш выход, – приказал Пушкин, толкнув в бок.

Доктор подавился чаем, который мирно попивал в холле ресторана, отдал блюдце с чашкой подвернувшемуся официанту и побежал догонять чиновника сыска, который, обогнав его, поднимал обмякшее тело.

6Винить было некого.