Королева брильянтов

Богдасевич обнял саквояж, как родное дитя, и пристроился в кресле. В тепле и уюте номера спалось сладко. Для дела он был бесполезен. Свешников, как аист, на цыпочках подошел к Пушкину, стараясь держаться за его плечом. Ему указали на пробитую голову.

– Видите входное отверстие?

Не увидеть было трудно: большой калибр разнес левую затылочную часть, оставив развороченную дыру.

– На что тут любоваться? – брезгливо спросил пристав.

– Вам не кажется это странным?

– Что именно?

– Как застрелился Немировский.

Свешников предпочел отойти от тела на более безопасное расстояние. Все-таки уже попахивало.

– Не вижу ничего странного, – ответил он.

Пушкин оставался на месте.

– Помните, как нас учили основам криминалистики: самоубийца делает выстрел или в висок, или в рот, или в сердце. Очень редко – в живот.

– Кажется, так.

– Немировский сумел застрелиться в затылок.

– Чего спьяну не бывает.

– Господин пристав, разрешите поднять оружие? – спросил Пушкин.

Свешникову очень хотелось ответить «нет», но он знал, что от чиновника сыска просто так не отвяжешься, если тот за что-то взялся всерьез.

Нагнувшись, Пушкин взял револьвер в правую руку.

– Прошу обратить внимание, что у этой модели удлиненный ствол, – сказал он.

– Обратил, – покорно согласился Свешников, чтобы побыстрее закончить.

– Теперь смотрите…

Все случилось так быстро, что пристав охнуть не успел. Пушкин задрал руку с револьвером, причем кисть неизбежно изогнулась под прямым углом.

А потом еще раз.

И еще…

Свешников не верил своим глазам. Но это происходило на самом деле: чиновник сыска старался застрелиться из оружия жертвы.

– Да что же вы делаете?.. – растерянно пробормотал он.

Пушкин будто не слышал: упрямо давил на курок револьвера. Наконец отнял оружие от головы.

– С ума сошли, что ли?! – набросился на него Свешников.

Ему протянули револьвер рукояткой.

– Попробуйте сами, Константин Владимирович, и убедитесь: это совершенно безопасно.

– Вот еще глупости! – Свешников на всякий случай спрятал руки за спиной. – Совсем из ума выжили от вашей математики?!

Пушкин положил револьвер примерно на то место, откуда взял, и даже ствол поправил, как было.

– Наглядный эксперимент – лучшее доказательство, – сказал он.