Королева брильянтов

Агата нарочно хотела пройти в ресторан мимо портье, но Пушкин, мягко подхватив под локоть, направил ее к главному входу. В гардеробе Пушкина узнали, встретили с поклоном. Гардеробщик принял полушубок Агаты с почтением, как королевскую мантию."

"На «поздний завтрак» собралось не слишком много гостей, время было не настолько позднее, официанты скучали. К ним подлетел самый расторопный и проводил к дальнему столику, который выбрала Агата. Как будто хотела спрятаться от всех. Пушкин предложил заказывать, что ее душе угодно.

Пушкин огляделся. Ангелины, к счастью, не обнаружилось. Внимание его привлек крупный толстяк, который жадно, как голодный, ел, заглатывая пищу огромными кусками. Рядом с ним сидела миниатюрная блондинка в траурном платье с покорным видом вышколенной жены. Черты лица толстяка показались знакомыми.

– Вы мне поверили?

Он машинально коснулся сюртука там, где за поясом был револьвер.

– Нет, не поверил.

– Задобрить решили? Накормить – и в тюрьму? У вас ничего не выйдет! – угроза вышла беспомощной.

– Ваша ошибка вас оправдала, – ответил Пушкин.

В это тяжелое утро Агата с трудом понимала, что он ей говорит. Ночь, проведенная в камере в голоде и холоде, даром не прошла.

– Какая ошибка?

– Сдали перстень в ломбард. Даже если все, что рассказали о знакомстве с Немировским, чистая ложь и таинственный «АК» – это вы, перстень в ломбарде – ваше алиби.

– Почему?

– Потому что не забрали ни кошелек, полный денег, ни золотые часы, ни брильянты его жены. А пытались получить копейки за фальшивый брильянт. То есть не брильянт, а горный хрусталь.

– И что же теперь? – робко спросила она.

– Наша сделка в силе.

Агата зажмурилась и прошептала что-то одними губами.

Очень кстати официант явился с подносом холодных закусок и чашкой дымящегося кофе. Он пожелал приятного аппетита, сообщил, что явится по малейшему мановению, и исчез привидением.

– Поешьте, – сказал он. – Вам понадобятся силы.

Она взглянула на нарезанное мясо, теплые салаты, рыбные закуски и поморщилась.

– Не могу. Даже подумать о еде не могу. В горло не идет.

Пушкин пожал плечами и положил на тарелку холодной буженины с хреном и груздями.