Королева брильянтов

Он поплелся по ступенькам до площадки, на которой пряталась дверь в номер. Отсюда ее закрывал простенок.

– Куда привидение двигалось?"

"Лаптев еле-еле махнул вправо. Пушкин потребовал, чтобы Екимов прошел, куда ему указали. Коридорный двинулся и пропал, скрытый углом стены. Но в ту же секунду появился, правда, повернутый в противоположную сторону, и вошел в стену. Как настоящий призрак. Только из плоти и крови. Чудеса, да и только. Жаль, что математика не признает чудеса. Зато признает результаты эксперимента.

22 декабря 1893 года, среда

1Замок не открывался. Клетка не желала выпускать добычу. Полицейский надзиратель Мохов пыхтел и бранился с ключом, не желавшим проворачиваться. И даже выразился по-московски витиевато, но исключительно себе в усы. Пушкин наблюдал за его мучениями с полным равнодушием. Он считал, что нет ничего хуже, чем помогать не умом, а тупой силой. Силой надзиратель и так не был обижен, а вот лишний раз смазать замок ленился.

– Что же за копотун[8] такой на мою голову сдался, – бормотал Мохов, с такой силой дергая головку ключа, что мог надломить поворотный зубчик. Навесной замок скрипел, но не сдавался. Заело накрепко. Заключенная рисковала остаться за решеткой надолго. Не по воле закона, а по прихоти ржавчины.

Дело уже шло на принцип: кто кого – замок надзирателя или надзиратель тупую железку. Наконец Мохов вцепился мертвой хваткой и выжал из себя с хрипом и свистом всю силу, какая скопилась в мышцах, без остатка.

– Вот же какая вещь коварная, – сказал Мохов, тяжело дыша, вытаскивая из ушек замковый хомут и открывая решетку. – Выходите, барышня…

Исполнять приказание заключенная не спешила. Агата прижалась к стене, разглядывая пол.

– Я никуда не пойду, – заявила она.

Мохов ухмыльнулся.

– Вот тебе раз… От еды и питья отказалась, а теперь новый фокус. Тут у нас быстро послушанию учат, – и он внушительно помахал кулаком, в котором был зажат поверженный замок. – А ну, очищай камеру!

Агата бросила взгляд, от которого Пушкин должен был разлететься в осколки. Если бы был стеклянным.

– Что вы со мной хотите сделать? – спросила она так строго, будто имела на это право.

Такое поведение надзиратель не одобрял.