Король Лжи

Тебе ещё учиться и учиться. Зачем ты вообще бросил университет?

Это было подло. Я прекрасно знал, насколько Берни переживает из-за своего неоконченного образования. Всегда, когда речь заходила об учёбе, он плотно сжимал челюсти, а по скулам начинали ходить желваки. Вот и сейчас, когда я напомнил помощнику, от чего он отказался ради того, чтобы работать на меня, его мысли тут же свернули в другое русло. Ну и хорошо, сейчас это главное.

Мы мерно двигались по брусчатой дороге, тихо жужжали топливные кристаллы, а багрово-красные отблески фонарей деловито заглядывали внутрь кабины через открытые окна.

Уже давно стемнело, однако Лорнак продолжал жить своей жизнью. Где-то хлопнули ставни, кто-то крикнул что-то неразборчивое, навстречу проехался новенький бронзовый автомёбиус, принеся с собой смесь густого дыма и характерный запах жжёного сахара. Так пахнут исправно работающие кристаллы.

Берни сидел напротив, глубоко уйдя в себя. Он постоянно хмурил пшеничные брови, затем поджимал губы и вновь расслаблял высокий лоб.

— Кай?

— М-м-м-м?

— А откуда ты знаешь, что это были маги?

— Что?

— Ты сказал «именно вы виноваты в упущении магов»? С чего ты взял, что их было несколько?

Вопрос не в бровь, а в глаз. Я посмотрел на задумчивого блондина напротив и понял, что за те годы, что Берни исполнял роль моего секретаря, он как-то незаметно вырос. И здесь дело не только в его раздавшихся вширь плечах и поселившейся в глазах уверенности вечно робкого студента психологического факультета.

Дело в его возросшей наблюдательности и умении делать правильные выводы.

— Там в отделении, — я неясно мотнул головой куда-то в сторону, переводя тему, — ты хотел знать, почему я так веду себя с жандармами. Да и не только с ними. Ты всё ещё хочешь это узнать?

— Конечно. — Он кивнул. — Я знаю тебя слишком долго, чтобы понять, что ты делаешь это специально. Когда-то я думал, что унижение других людей доставляет тебе извращённое удовольствие, и это просто дурацкая черта характера, которая встречается у большинства гениальных личностей.

Но в последнее время мне всё чаще кажется, что всё не так просто.

Я усмехнулся. Всё правильно.

— Видишь ли, Берни, на лице человека есть сотни мышц, и любое их сочетание вызывает какое-то выражение, отображает определённую эмоцию. Что-то есть общее для всех людей, что-то разное. Даже тогда, когда ты думаешь, что лицо собеседника расслаблено, десятки мимических мышц всё равно пребывают в сокращении.