Конкистадоры

После смерти Андриана VI новый папа Климент VII помог золотом французскому королю. Matka Boza![12] Разгневанный Карл V ввел в Ватикан испанские войска! Новый папа Павел III запомнил урок и всецело поддерживает идеи правителя Священной Римской империи. Татарский сотник заметил движение гостей в сторону замковых покоев. Стража сноровисто разогнала снующую прислугу и безмятежно копошащихся во дворе кур, обеспечив важным церковникам спокойный проход.

Идея похода на Крым не нравилась ни гроссмейстеру Альбрехту Бранденбургскому, ни магистру Вальтеру фон Плеттенбергу.

В Ватикане хорошо знали положение дел как в Тевтонском ордене, так и в его ливонском отделении. Знали о личных встречах гроссмейстера Альбрехта с отщепенцем Лютером. Знали, из какого серебра чеканит свои талеры магистр Вальтер. Рыцари Ливонского ордена люто ненавидели своего магистра. Мало того что он просто купил свой чин и устранил коадъютора Жака Бое. Фон Плеттенберг приобрел право на сбор церковной подати и посадил всех на голодный паек. Не только простые рыцари, даже архиепископ Иоанн не видели ни единого талера из собранной церковной десятины. Ох, эти талеры! Не лучшим образом обстояли дела в собственно Тевтонском ордене. Принц Кристоф Мекленбургский откупил три голоса соправителя архиепископа Вильгельма и фактически стал единоличным хозяином церковной кассы ордена. Если во время войны погибали обычные рыцари, то в мирное время частенько хоронили комтуров, коадъюторов и даже ландмаршалов. Это если повезет, некоторые просто исчезали. Не зря среди рыцарей ходили слухи о проваливающихся полах или особых опрокидывающихся креслах.

Постороннему человеку могло показаться, что кардиналы Доменико да Сангалло и Пьетро Бельведо мирно дремлют. В зале Sanaksmes княжеского замка в Ковно посторонних не могло быть по определению. Тевтонцы, ливонцы, представители Сейма и церкви чинно усаживались на свои места. В то же время за внешним смирением хорошо просматривалось отчуждение капитулов Кёнигсберга и Риги. Они еще не враги, но уже не соратники.

— Как ты думаешь, — прошептал соседу кардинал Доменико, — они в походе друг дружку не перебьют?

— Кишка тонка, — шепнул кардинал Пьетро, — скорее перетравят.

— Santa Maria,[13] до чего опустилось рыцарство!

— Обленились и разжирели. Вон у Альбрехта во рту все зубы золотые.

— И ночной горшок в спальне из золота, — прошипел кардинал Доменико.

— Еще бы! За двести лет они превратились в обычных купцов.

— Мне показывали письмо герцогини Пави-Габсбург.