Конкистадоры

— И в чем разница? Чьи законы признаны гуманными?

— Здесь только два вида наказания: палки и смертная казнь.

— Ни фига себе! Первый раз побьют палками, а второй раз — сразу плаха. А почему они согласились признать меня царем?

— Тебя никто не признавал царем, ты избран вождями.

— Но почему? Я еще могу понять подобный шаг, будь за моей спиной огромная армия, а мы пришли с миром.

— Слабы вы разумом, оба. Думаешь, они не видят вашего непонимания жизни инков?

— Если так, то получается бессмыслица.

— Ну-ка, ну-ка, расскажи свое видение складывающейся ситуации, — подзадорил Амвросий.

— Тут и говорить нечего, я ихненской жизни не знаю и знать не хочу. Наш интерес — в золоте и серебре, ну и испанцев не допустить.

— Вожди это хорошо знают и выбирают тебя своим царем.

— Не царем, а царьком, — поправил Вова, — по-вашему цари только из рода Рюриковичей.

— Хватит занозиться, проведем обряд венчания на царство, и твой род поднимется, родственники по праву князьями станут."

"— Оно мне надо? Нас и так хорошо кормят.

— Поговори мне! Ишь какие шустрые да ушлые! Да все о себе печетесь! Вожди тебе свою землю доверили!

— Как же, держи карман шире! Сам сказал о моей беспомощности!

— Ты не гоношись, а подумай!

— Чего тут думать! Им посредник нужен для решения внутренних проблем.

— Молодец! Понял-таки свое место. Они хотят остановить междоусобицу и получить через тебя защиту своих земель.

— Но я не хочу сидеть в этой каменной пирамиде!

— И не надо. Для них главное получить защиту, а где ты ешь да спишь, это уже второстепенный вопрос.

— Я так не смогу.

— Чего ты не сможешь? — улыбнулся Никодим. — Бросить подданных? Это мы знаем и поможем тебе. Сердце у тебя доброе, да прячешь свою доброту.

— Ну уж и добрый, — засмущался Вова.

Разговор с учителями помог близнецам выйти из молчаливого конфликта. Нет, они не ругались и не ссорились, но Вова не мог простить «предательство» брата. Внешне размолвка никак не проявлялась, но Саша почти физически ощущал отчуждение. Как себя ни оправдывай, а Вова прав, нельзя было договариваться с учителями за его спиной.

— Прости меня, братик, — повинился Саша, — я должен был тебя предупредить.

— И ты меня прости. Наверное, ты поступил верно. Я бы долго упирался, что могло провалить задумку учителей.

Выяснение отношений с учителями и восстановление мира между близнецами вывели Сашу и Вову из состояния созерцательных экскурсантов. Вернулся азарт первопроходцев, желание что-то делать, созидать.