Кондуктор, нажми на тормоза

Дверь закрыта, никто не отзывается... Только Радик знал, что случилось с майором. Убили его. Вместе с женой. И его самого могли убить. Если бы Артема на сантименты вдруг не пробило...

Артем – бандит, Артем – сволочь. Но, видно, осталось в нем что-то человеческое... А Линьков подлец. Хоть и жаль его было, но Радик испытывал к нему чувство неприязни. На Подольских Линьков работал, неугодных ему бандитов ликвидировал. И Радика в это гиблое дело впряг. Обманом его взял. Братва на жену наехала, помочь надо. И за бесплатно.

За Казана, правда, заплатил. Но только аванс. Со второй частью тянул. А ведь Подольских должен был успеть отдать ему вторую половину. Отдал, а Линьков за это траванул... А может, и не Линьков с Подольских расправился. Может, это сам Артем... И Линьков такой, что соврет – недорого возьмет. И Артем такой же... Никому в этой жизни верить нельзя. Ни врагу, ни другу, никому... А то, что Радик в деньгах потерял, – так это ерунда. Не в деньгах дело. А в совести. Разменял он свою совесть. И, как итог, оказался по ту сторону закона. В тиски, что называется, попал: с одной стороны Артем со своими головорезами, с другой – милиция. И если его арестуют, никто не предложит ему работать на некую секретную службу. Сказки все это. Нет ничего такого. В этом жестоком мире всем на всех наплевать, в этом жестоком мире человек человеку волк. И если его арестуют, рассчитывать он должен будет только на самого себя. И хорошо, если удастся сбежать...

Домой Радик возвращался с еще большей тяжестью на душе.

Весь день он убеждал себя, что верить в этой жизни никому нельзя. Убеждал и убедил. Отсюда возникла уверенность, что Лара сообщила в милицию о трех трупах в подвале. А может, Артем одумался и сам позвонил на «02». Возможно, он решил действовать по более жесткому сценарию. Кто знает, может, возле дома его поджидает подосланный им киллер.

Огнестрельного оружия Радик при себе не имел. Зато под рукой два метательных ножа. На всякий случай он рассовал их по рукавам. Но воспользоваться ими не пришлось.

И дома его ждала только Лара. Непричесанная, ненакрашенная, неряшливая. Она сидела перед включенным телевизором и тупо смотрела в него. Ужином на кухне и не пахло. Впрочем, ее можно было понять. Три трупа в погребе – какой уж тут может быть ужин...

Как только стемнело, Радик взял лопату и отправился в подлесок за домом. Разгреб кучу мусора, добрался до земли, срезал то, что когда-то называлось дерном, и принялся копать, стараясь не привлекать к себе внимания.