Коломбина для Рыжего

Странно, в его возрасте я понятия не имела, где в нашем доме лежит расческа. Так и носилась по улице перемазанным зеленкой чертенком. Хотя чему я удивляюсь? Мы же к девчонке идем!

– Мама, а м-можно мне п-пойти с т-тетей Таней?

Снусмумрик гораздо смелее своей матери, – взгляд Элечки затерялся в парах остывающего чая, как и не случившийся разговор, – и только я поворачиваюсь к нему, он тут же обращает свою надежду на меня. От ожидания едва ли не подпрыгивая на месте.

– Можно?

И я отвечаю, вставая из-за стола, отодвигая стул, – раз уж в этой комнате только у меня, похоже, развязан язык:

– Можно, пошли! – этим коротким ответом разрешая нам двоим сбежать оттуда, где все грустно, не очень уютно и непривычно.

* * *Я задерживаюсь в своей комнате минут на пять, чтобы надеть джинсы, ветровку, кепку и захватить в рюкзак рабочий комбинезон. Все это время юный пожарный покорно ждет меня в прихожей, и когда я появляюсь, безропотно топает следом по лестнице, а после – по улице, не отвлекая лишними расспросами и не путаясь под ногами.

Ладонь мягкая и теплая, а мальчишка у моего бока – совсем ребенок, и мне становится стыдно, что я сама не догадалась обнять его. Пусть за руку, но все равно.

– Если хочешь, не отпускай, – говорю Снусмумрику, когда мы выходим на тротуар, и он несмелым взглядом спрашивает разрешение держаться за меня.

– Хорошо, – кивает мальчишка, послушно топая рядом, и вдруг подпрыгивает, удивленно вскрикнув, вскинув в сторону указательный палец. – См-мотри, Таня! М-машина! На крыше! Н-настоящая!

Улица закончилась, и мы сворачиваем в производственный проулок, направляясь мимо стоянки с машинами к распахнутым настежь широким воротам отцовского автосервиса.

М-да. Ай-да папа. Как же все запущено-то у тебя, оказывается. Пусть мне и показалось обратное.

– Это макет, Снусмумрик. Хотя и очень точный макет знаменитого «Серебряного Призрака».