Коломбина для Рыжего

 – А п-пожарной? Х-хотите?

Не хочу! И откуда ты только взялся на мою голову – сопливый и любопытный! Но вместо этих слов, я неожиданно интересуюсь:

– Ты ел, Снусмумрик?

– Д-да, – теряется мальчишка. – З-запеканку.

– Еще есть хочешь?

– Н-нет, – уверенно мотает головой. – Ни к-капельки не хочу.

– Вот и отлично! – Я не знаю, зачем это делаю, и все же предлагаю, делая шаг вперед, опускаясь перед незваным гостем на корточки. – Пойдешь со мной?

– К-куда? – он поднимает навстречу лицо.

– К Глаше, – сообщаю я. И тут же поправляюсь, вспомнив об Элечке.

– К д-девочке? – потрясенно спрашивает Снусмумрик, и мне приходится признаться:

– Почти. К очень красивой девочке.

Это признание вносит сумятицу в желания Снусмумрика, и он осторожно отвечает:

– Н-не знаю. А если она н-не захочет со мной играть?

В этом искреннем ответе-полувопросе скрыто кое-что еще, помимо неуверенности, но я не собираюсь копаться в чужой детской душе. Я просто убежденно заявляю, разом обрывая оплетшие Снусмумрика нити сомнения:

– Захочет, поверь мне, – и добавляю, – марш одеваться! – прежде чем захлопнуть перед мальчишкой дверь комнаты и выдохнуть уже в одиночестве, не понимая себя:

– Ну и дура.

* * *Элечка разрешает – странно, если бы отказала. Соглашается сразу и кажется куда менее удивленной, чем отец.

– Конечно, – кивает сдержанно, – если Павлуша хочет, я не буду против."

"– Таня, ты уверена, что Паша тебе не помешает? – а это Андрей Крюков, и в ответ на его вопрос я только пожимаю плечами.

– Нет, не уверена, но какая разница. Все равно мальчишка один в комнате сидит, пока вы тут… разговариваете. Спасибо, очень вкусно, – сдавшись уколу совести, бурчу в румяное лицо Элечки, засовывая в рот кусок сочной отбивной, которую новоявленная подруга отца минуту назад опустила на мою тарелку.

Она справилась с готовкой и теперь сидит на краешке кухонного табурета, как школьница, сложив руки на коленях, пряча глаза от моего взгляда. С последней нашей встречи Элечка заметно похорошела и расцвела в красках, и я сейчас скорее рассматриваю эту молодую женщину, нежели испытываю ее терпение.

Серая моль, готовая превратиться в бабочку. Надо же!

Ее неловкость передается отцу, и у него начинается нервное покашливание: да, определенно на этой кухне сегодня кто-то лишний.

– Эм, дочка, а как ты смотришь на то… – но о чем он собирается спросить, я так и не узнаю, потому что в дверях появляется запыхавшийся Снусмумрик. Взволнованный, одетый и даже причесанный.