Коломбина для Рыжего

– Ладно, – соглашаюсь, складывая ладони на груди так, чтобы опустить на них голову и видеть его лицо. Мне нравится смотреть на него, он так внимательно замер в ожидании, что я не могу сдержать улыбки.

– Знаешь, а ведь рыжий – мой любимый цвет волос.

– Сочиняешь? – удивляется Бампер. Похоже, мое признание смутило его.

– Ни чуточки! Не поверишь, но в детстве я мечтала хоть немного быть похожей на знаменитую Пеппилоту.

– Ту, что Длинныйчулок?

– Угу.

– Ты похожа.

– Думаешь?

– Уверен. Есть в тебе что-то такое, хм-м…

– Какое? Смелое? Безрассудное? Отвязно-веселое? – Я снова кладу щеку ему на грудь, встречая ровное биение сердца.

– Тань…

– Не надо, Вить. Ничего ведь не изменишь, называй ты меня хоть Коломбиной, хоть Пеппилотой, я действительно несуразная девчонка. Точнее, девушка, но суть от этого не меняется.

– И все-таки, почему Пеппи? – не спорит со мной Рыжий.

– Много ты понимаешь, – фыркаю я, расплываясь в улыбке. – У нее был ПАПА! Самый лучший капитан! Почти, как у меня. И очень ее любил.

Мы оба молчим, и вдруг Бампер говорит:

– Так значит, Эсмеральда Кузнецова – твоя мать?

– Значит, – неохотно признаю. – Что, не похожа я на нее?

– Как-то не очень.

– Вот и хорошо.

– Не буду.

– Эй! – я игриво щипаю его в бок, услышав в ответе Бампера странное довольство. – Ты что это там о себе возомнил?

Он возвращает мне щипок, и я не могу удержаться от смеха.

– Только то, что ты сказала. Вернее, на что намекнула.

– И на что же? – удивляюсь я.

– На то, что я тебе не чужой. Ведь не чужой, Таня?

У него снова получается лишить меня слов. Как-то это стремительно все, ново и непонятно.

"– Я просто подумал, что твоя жизнь могла быть другой, – тихо продолжает Рыжий. – Имея такую известную мать, ты могла жить здесь, в городе. Учиться в престижной школе, даже самой дорогой.