Коломбина для Рыжего

И плевать, что затылок бьется о стену, а бедро царапает пряжка ремня. Что руки сжимают тело до боли в желании проникнуть под кожу. Мы сейчас нужны друг другу как воздух, и я сама целую Бампера почти с яростью, наказывая за то, что сводит меня с ума. Что заставляет так сильно хотеть его.

– Танечка… Танька…

Раскрытые губы на запрокинутой шее и голод – горячий, жаркий, неистовый, томительно снедающий нас.

Он повторяет мое имя снова и снова, бесчисленное число раз, как будто растерял все слова, кроме одного единственного, и это странно действует на меня.

Я встречаю пик наслаждения задушенным запястьем полукриком, а Рыжий топит хриплый стон на моем плече. Обнимает крепко-крепко, и не думая отпускать, даже когда наше дыхание выравнивается, а в ноги ударяет предательская дрожь.

– Тань?

– Что?

– Посмотри на меня.

И все это только для того, чтобы снова поцеловать Коломбину. Смешную девчонку в оранжевом платье из своего прошлого.

Собираясь на вечер, я оставила в комнате настоящий раскардаш, и сейчас мы осторожно пробираемся сквозь разбросанные по полу вещи, чтобы упасть на койку.

– М-м, романтика, – смеется Рыжий, пробуя крепость панцирной сетки на прочность своим сильным телом, растягиваясь на моей постели, как кот.

– Ку-уда? Не надейся сбежать! – тянет меня на себя, когда я останавливаюсь, чтобы снять с уставших ног новые туфли и избавиться от болтающегося на талии бюстгальтера.

– И не думала совсем. Размечтался!

– Давай помогу, – усадив к себе на колени, быстро справляется с застежкой и, приникнув к спине, ловит мои руки. Целует в плечо. – А чулки, моя хорошая, оставь мне.

Я тоже раздеваю его, не желая, чтобы хоть маленькая деталь одежды разъединяла нас. В комнате почти темно, но света лунной ночи из окна хватает, чтобы рассмотреть Бампера во всей красе.

Словно дурачась, он закидывает крепкие руки за голову, выгибая бровь.

"– Нравится? – оскаливается кривой ухмылкой, ничуть не стесняясь собственной наготы, когда я задумчиво скольжу по нему взглядом, все еще не веря в происходящее, и мне приходится тут же фыркнуть:

– Ни капельки!

– Нравится, не отрицай!

– Нет!

– Танька, ты чудо! – Рыжий смеется – легко и тихо, но вдруг затихает, возвращая лицу серьезность. Оторвав плечи от подушки, протягивает ко мне руки.