Коломбина для Рыжего

– Ты говоришь ведь не серьезно? – изумляется она. Да, наша игра даже для нее зашла слишком далеко. Ничего, пусть привыкает.

– Напротив, очень серьезно. Спасибо за помощь, но для всех – ты моя девушка, и я сейчас здорово оплошал в глазах родителей, как понимаешь.

– Не понимаю, – ну вот, снова выпустила колючки. – Ерунда какая-то.

Но к машине пошла. Села, оглянувшись в мою сторону, пристегнулась ремнем. И хлопнула дверью, больше никому не сказав ни слова.

Чудачка и есть. А у меня сердце до сих пор стучит набатом.

– Люда, я не пьян? – Я знаю, что она удивила не только меня. – Ты тоже это видела? Вот это все?

– Да, Максим.

– И что думаешь по этому поводу?

Мать всегда могла дать трезвую оценку ситуации, но сейчас выглядит немного растерянной.

– Не знаю. Кажется, впервые в жизни я не знаю, что сказать. Определенно, девочка могла пострадать.

– Согласен! И я бы, конечно, нашему Витьке здорово всыпал, чтобы не зевал, но…

– Мам, пап, успокойтесь. У Тани отец механик.

Не понимают. И вряд ли слышат."

"– … но все равно, думаю, что сыну можно позавидовать. Вот это дело! Это человек! Не то, что твои разряженные куклы! Ай да Таня! А? Правду я говорю, Сашка? Теперь я за Виктора спокоен!

И Сашка с готовностью расплывается в улыбке, отвечая отцу «ага!», а я, сплюнув под ноги, убираюсь назад к машине. Чтобы отвезти свою Колючку с обожженными пальцами к студенческому общежитию.

Я окликаю ее уже на ступенях крыльца, когда она взбегает по ним птицей, все время помня, что так и остался без ответа.

– Коломбина! – смотрю, как разлетаются на ветру темные волосы, когда она поворачивается на мой негромкий окрик, замирая в беге. – Ты так и не ответила. Так и не сказала мне, что чувствуешь? Если не трусость, то что?

* * *Если не трусость, то что? Что я чувствую к нему?

Если бы я знала наверняка, я бы сказала. Если бы была уверенна в себе и доверяла ему, ответила бы, что до конца сама не понимаю.