Коломбина для Рыжего

Из панорамных окон льется солнечный свет, красиво освещая небольшой подиум с девушками, зеркала, хромированные кронштейны с готовой одеждой… Расцвечивая осенним золотом длинные волосы матери Бампера.

Он подводит меня к столу и отодвигает стул. Легко усаживает на него, все это время не переставая касаться шеи. Остановившись за спиной, поглаживает горло, ключицы, играет с волосами, все дальше и дальше забираясь пальцами под воротник… А у меня в ушах продолжает звучать уверенно произнесенное им «Моя Таня». Как будто все это очень серьезно для Рыжего.

Знаю. А потому не понимаю, как можно так легко играть словами? Мнимыми чувствами? Жестами, в конце концов? Даже преследуя цель? Это как театр, а я, каким бы трагикомиком в юбке ни была для Рыжего, – актриса никудышная.

Мой Рыжий. Только мой.

О, Господи!"

"Я чувствую, как краснею. От близости парня, от изучающих нас взглядов, от того, как умело держит меня его внимание. Иначе, кажется, так бы и просочилась сквозь землю талой водой перед всеми этими красивыми девчонками, гордо задравшими хорошенькие головки. Сверкнувшими в превосходстве умелого макияжа глазками. Сказавшими взглядами все, что не сказали словами.

Смешно. И снова обидно. Потому что руки Бампера очень убедительно подбираются к моему сердцу.

Черт! Мы так не договаривались!

Я поднимаю голову и встречаюсь с голубым взглядом полуприкрытых глаз.

Он наконец-то оставляет меня, чтобы присесть на край стола. Смахнув с моего лба челку, пропускает сквозь длинные пальцы влажные пряди волос, словно не желая от себя отпускать.

– Так что ты будешь пить, Тань? Определилась? Кофе или чай?

– Ну, я…

– А может, – играет бровями, наклоняясь вперед, – капучино?

Странно. Его одного не смущает тишина, образовавшаяся на кухне?

– Нет. Чай, пожалуйста.

– Зеленый? Черный? Травяной? Девушки любят подобную ерунду. Только скажи.

– Черный, спасибо.

– С лимоном, без? Я хочу знать, какой ты любишь.