Коломбина для Рыжего

Он встречает меня, стоя посреди спальни, сунув руки в карманы домашних брюк, прогнав с серьезно поджатых губ, еще недавно гулявшую на них ухмылку.

– Спектакль не окончен, и я не намерен тебя отпускать, пока за дверью этой квартиры рыскает охочая до чужого добра акула. Придется тебе потерпеть меня, девочка, даже если не хочется.

* * *Ну вот. Как просто, оказалось, сказать, а Коломбина уже стоит, открыв рот. Живое доказательство известной истины: хочешь победить – играй на опережение.

Все верно, а выход – прост. К чему нам лишние волнения и бег по кругу? Пора застолбить за собой территорию, и неважно, что сама территория считает себя свободной.

Я подхожу к ней и обнимаю за талию, чувствуя, как она тут же напрягается под моей рукой.

– Ну, Коломбина, не расстраивайся. Не такой уж я злобный Карабас-Барабас. И потом, обещал тебе быть рядом, а я свои обещания на ветер не бросаю.

– Я тоже, – после паузы, но очень упрямо.

– Вот и хорошо.

– Но чувствую себя Буратино, которого нагрели на трех последних монетах.

Она произносит это и смотрит на меня с укором, заставляя в свою очередь почувствовать себя под карим взглядом усатым котом Базилио.

– Вот! – наставляет обвинительно палец. – Ты что-то задумал! Имей в виду, Бампер, – снимает с талии мою руку, отступая на шаг, – смотреть фильмы в обществе твоей бывшей я больше не стану! И еще, – поджимает губы, в смущении отводя взгляд, туже запахивая на шее ворот халата, – лапать себя не дам.

Надо же. Вот упрямица. Ведь хочет меня не менее сильно. Трогала смело, вышибая прикосновением дух, выгибаясь под руками, отзываясь на мое желание всем телом… Еще бы чуть-чуть и сдалась.

Я смотрю на нее, на ее вьющиеся после мытья волосы, мягко лежащие на плечах. На кожу очень нежную, без грамма косметики, искушающую меня в дневных лучах высокого солнца близостью той самой, моей женщины. На темные ресницы, прикрывшие взгляд, на легкий румянец гладких щек, и на рот – полный, чувственный, сочный… одной улыбкой способный поставить мужчину на колени.