Кольцо княжны Таракановой

У меня еще достаточно земель, которые можно сдать в аренду или в крайнем случае продать… лучше скажите мне, готово ли все к нашей свадьбе.

– Свадьба… – Министр помрачнел. – Об этом я тоже хотел с вами поговорить. Я не уверен, что имперский совет одобрит такую свадьбу.

Граф Лимбург недовольно взглянул на министра:

– В чем дело? Я что, не могу жениться на особе по собственному выбору?

– Несомненно, можете, ваша светлость…

– Ну, так в чем же дело?

– Несомненно, вы, как имперский владетельный князь, можете жениться на любой особе исключительно благородного происхождения.

– Но княжна – особа, несомненно, благородного происхождения! Она принадлежит к семейству персидского шаха…

– По ее словам, ваше высочество. Только по ее словам. Нам требуются либо заверенные бумаги, либо надежные свидетели, которые могли бы подтвердить ее происхождение.

Тем же вечером граф, немного смущаясь, обратился к своей возлюбленной:

– Ангел мой, возникли некоторые препятствия к нашему браку. Я думаю, ты можешь их без труда устранить.

– Что же от меня требуется? – спросила княжна, сложив веер.

– Желательно предъявить имперским чиновникам заверенные бумаги о твоем происхождении либо несколько вполне надежных свидетелей, которые могли бы его подтвердить.

Княжна замолчала и отвернулась к окну. Так она стояла несколько минут, затем снова повернулась к Лимбургу и проговорила, с трудом сдерживая слезы:

– Я не хотела говорить тебе всю правду, потому что боялась, что ты отвернешься от меня, когда узнаешь ее.

– Но, ангел мой, правда всегда лучше лжи!

– Смотря какая правда… на самом деле я не рождена при персидском дворе, меня отвезли туда в младенчестве, чтобы сохранить мою жизнь, которой угрожала смертельная опасность. Меня воспитали в Персии, но подлинная моя родина – Россия.

– Россия? – удивленно переспросил граф.

– Да, Россия. Я – дочь законной императрицы, дочери Петра Великого Елизаветы, от ее морганатического супруга, гетмана всех казаков Алексея Разумовского.

Граф удивленно взглянул на свою взбалмошную возлюбленную.

"Был двенадцатый час ночи, когда Даша, едва передвигая ноги от усталости, добралась до дома.