Кольцо княжны Таракановой

Глаза еще больше выкатились, рот сжался, нос начал двигаться сам по себе, как будто человек принюхивался к чему-то страшному. И ему это очень нравилось.

Он подошел к двери ванной и приготовился ждать. Ждать он умел. Он ждал свою жену каждый вечер, рисуя в голове картины, как она встречается с другими мужчинами, улыбается им, позволяет себя обнимать и похлопывать по плечу. Как они смотрят на нее маслеными глазами и нашептывают сальности, а она визгливо смеется, прикрывая рот рукой с длинными пальцами без маникюра (еще не хватало, он запрещал ей красить глаза и ногти и вообще посещать парикмахерскую).

Жена работала учительницей младших классов в школе, а вечерами еще подрабатывала, ведя различные кружки. Он, конечно, был против, но денег категорически не хватало, поэтому скрепя сердце разрешил ей работать по вечерам.

Тут он врал сам себе, потому что в глубине души ему нравилось рисовать в голове такие картины, он сидел вечерами один в темном доме и накручивал себя, так что, когда жена возвращалась, он уже доходил до полной кондиции.

Он набрасывался на нее еще в прихожей, умело подогревая в себе все эти темные страшные мысли и чувства, он мучил ее со страстью, пока не падал без сил, полностью удовлетворенный. Но он всегда следил, чтобы руки его не дрогнули, когда он сжимал ее шею. Он говорил себе, что это потому, что он ее любит и жалеет и вовсе не хочет, чтобы она умерла, это просто она своим поведением доводит его до ручки.

На самом деле он был трусом и боялся ее убить.

Сейчас он ждал в предвкушении того, как сожмет руками тонкую шею жены и будет сжимать и сжимать, и говорить ей на ухо разные ужасные вещи, и спрашивать, что она делала эти дни и как она посмела сбежать от него…

Ждать пришлось недолго, поскольку Ольга торопилась по делам.

Он набросился на нее сзади так внезапно, что Ольга растерялась и не смогла сразу вывернуться. К тому же полотенце мешало.