Комэск

Вообще-то в прошлой жизни Олег на произношение не жаловался, да и в этой его учил настоящий этнический немец, но проверять как-то не хотелось, тем более что при обучении задача изображать природного ганса не ставилась. С жандармами он был мрачно немногословен и изображал человека, который озабочен и очень торопится. Олег догадался забрать у настоящего Кнюпфеля наручные часы, на которые демонстративно поглядывал.

Когда стало темнеть, Олег проехал небольшую деревню и остановился у ее края, если судить по карте, вроде Ветровка.

– Кого черти носят? – судя по голосу, спрашивал человек пожилой, но не очень старый.

– Тихо, отец. Свои.

– Какие еще свои? – уже тише спросил хозяин хаты и стал открывать дверь.

Увидев перед собой немецкого офицера, мужик лет шестидесяти пяти отшатнулся, но Северов не дал ему ничего сказать и сделать, а, зажав рот ладонью, быстро втолкнул внутрь и прикрыл за собой дверь.

– Говорю же свои, не шуми, – и, видя недоумение хозяина, добавил: – Думаешь, в нашей форме тут ходить удобнее будет?

– Эге! – сообразил хозяин.

– Подожди, технику спрячу.

Олег закатил мотоцикл за сарай и прошел в дом, а хозяин выглянул из дверей, понаблюдал немного и снова закрыл дверь.

Когда Северов зашел в хату, сидевшая за столом пожилая женщина испуганно вскочила, но мужик шикнул на нее:

– Тихо, бабка! Человек по государственному делу!

И спросил у Олега:

– А тебя точно никто не видел?

– Вроде нет. Я специально с краю зашел.

– Ладно, хлопец. Меня Макаром зовут, бабку мою – Авдотьей.

– Не откажусь, отец.

Макар махнул жене рукой и на столе появились миски с вареной картошкой, малосольными огурцами, хлеб и сало. Пока Олег подкреплялся, хозяин рассказал, что немцы в деревню не заезжали. Об этом можно было догадаться – собаки были целы. Правда, у Макара собака недавно умерла, а новую взять еще не успели – не до того. Вот в Бышеве немцы стоят, Макар сам видел издалека.