Комэск

Враг в панике очистил небо, бежал с поля боя. Он еще силен, на него работает вся Европа, но и мы стали опытнее и злее, мы как сжатая до предела пружина, которая скоро выпрямится. Я вот тут записал, сколько мы вылетов сделали, сколько немецких самолетов сбили, а сейчас подумал, вы ведь и сами все видите, к чему эти цифры. Тыл для фронта, фронт для тыла. Пока мы вместе, нас не победить! Спасибо вам за ваш самоотверженный труд, товарищи!

В прошлой жизни Северов совершенно не умел говорить тосты и зажигательные речи, в этой, видимо, тоже.

– Товарищ Северов и сам позавчера совершил таран! – вдруг сказал работник обкома.

Олег поспешил отойти в сторону под улыбки заводчан, ему было очень неловко. Внезапно к нему бросился какой-то человек в спецовке, схватил за руку:

– Спасибо, спасибо вам большое!

– Да что вы, – оторопел летчик, а рабочего соседи похлопали по плечу, и он, еще раз тряхнув Северову руку, тоже стал выбираться из зала.

– Вы его жену и сына из-под обстрела вынесли, – сказал работник парткома, – ему уже сообщили.

Северов попрощался с работниками завода и направился к выходу. Пройдя через проходную, он зашагал в сторону Балтийского вокзала, но не успел пройти и двух кварталов, как нос к носу столкнулся с Мариной.

– Ой, это вы! Как голова, не болит, повязка не съезжает?

– Держится, но вид у меня дурацкий.

– Не дурацкий, а героический, – засмеялась девушка.

– Ну, раз вы смеетесь, точно дурацкий.

Собрание закончилось, из-за обстрела Олег сумел прийти на самый конец, так что теперь надо было пробираться обратно на аэродром.

По приезде в полк Северов был подвергнут тщательному осмотру полковым эскулапом, после чего он был отстранен от полетов на трое суток. Голова особо не беспокоила, а вот бок болел сильно, выплыл огромный великолепный синяк, так что доктор был прав, летать было бы очень затруднительно. А 29 сентября Сотников объявил, что полк должен получить пополнение и новую технику, для чего выводится в Кубинку, вылет завтра, 1 октября ранним утром.