Комэск

Смачный шлепок был слышен даже сквозь шум дождя, Чучин пулей вылетел обратно, держась за ухо, а под навесом летчики так хохотали, что из дверей штаба показался недовольный Коляда, посмотрел, покачал головой, но под дождь не полез, махнул рукой.

Олег отозвал комэска в сторонку и принялся объяснять ему свою идею, но Гоша до конца не дослушал:

– Хм, а что, мысль-то может оказаться неплохой, раз нам обоим в голову пришла. Я ведь тоже над этим думал, еще когда мы с тобой вдвоем летали.

Пару дней обсуждали и прикидывали, а 10 сентября после обеда взлетели парой в район станции Мга, где должен был кружиться вражеский корректировщик «Хеншель-126».

Вдвоем с Гошей они показали гансам класс воздушного боя. Винни-Пух был железным пилотом, его вестибулярному аппарату мог бы позавидовать сам Чкалов. Пилотировать с такими перегрузками и столь долгое время немцы не смогли. Потерь ни с той ни с другой стороны не было, но «штуки» изменили курс и ушли, отказавшись от бомбардировки позиций наших войск.

Следующие дни летали много, погода позволяла. Четыре-пять вылетов в день были обычным делом, противников в воздухе тоже хватало, двойное численное преимущество немцев тоже было нормой, а нередко их было и втрое больше. Полк таял на глазах, в первой эскадрилье осталось всего пять самолетов, летчиков, правда, восемь. Соломатин и Ковин прыгнули с парашютами, а «ишачок» Малинкина пришлось списать, так сильно он был поврежден, да еще и загорелся после посадки, Сережка едва успел выскочить, даже комбез прожег.

12 сентября было тепло, ярко светило солнце, так что работать пришлось много, совершили шесть вылетов, после крайнего Северов с трудом выбрался из кабины. Не успел присесть у колеса, наскочил Степа, обслюнявил на радостях и помчался встречать хозяина. Хотя Олег сильно устал, в голову вдруг полезли мысли об Ане, их курортном крымском романе, о том, где она сейчас и успела ли эвакуироваться.

13, 14 и 15 сентября показались одним днем, взлеты, посадки, между полетами перекусить, отключиться. Проснулся, то ли уже темнеет, то ли рассветает, снова «По машинам!» и в воздух. Машины им подкинули, так что летали все восемь пилотов. Появились в эскадрилье и новые потери, погибли ведомые Ковина и Горобченко, легко ранен Соломатин, остался в полку.