Комната убийств

Он появился прошлой зимой, придя из Хита, и два дня просидел под дверью, пока Талли не вынесла ему блюдце с кошачьей едой, — возможно, поступив несколько опрометчиво. Кот в несколько глотков с этим справился, прокрался через открытую дверь в гостиную и захватил кресло у камина. Работавший в тот день Райан стоял у двери и с опаской поглядывал на пришельца.

— Заходи, Райан. Он не собирается на тебя нападать. Это всего лишь кот, и он не виноват, что так выглядит.

— Он такой большой. Как вы его собираетесь назвать?

— Я пока над этим не думала.

Рыжий или Мармелад — слишком очевидно. Ладно, он ведь может и уйти.

— Судя по его виду, он уходить не собирается… Рыжие, не рыжие — все они коты. Можете так его и назвать: Кот.

И он стал Котом.

В течение нескольких недель Кота перевидали все — и Дюпейны, и персонал. Восторга он не вызвал ни у кого. В голосе Маркуса Дюпейна слышалось явное неудовольствие: «Ошейник отсутствует. Значит, никого он особенно не интересует.

Вы могли бы дать объявление, но не исключено, что владелец только рад его уходу. Талли, если вы решите его оставить, старайтесь следить, чтобы он не забирался в музей».

Миссис Фарадей поглядела на Кота с неодобрением, свойственным всем садовникам, сказав только, что хорошо бы не пускать его на здешнюю лужайку, только вряд ли это возможно. Миссис Стрикленд воскликнула: «Какой же он уродливый, бедняжка! Не милосерднее было бы его усыпить? Думаю, вам не следует его подкармливать, Талли.

У него могут быть блохи. Не подпускайте его к библиотеке, ладно? У меня аллергия на шерсть»."

"Талли не ждала от Мюрел сочувствия — и не ошиблась: «Вы бы приглядывали, чтоб он не лез в музей. Мисс Кэролайн будет этим недовольна, а у меня и без него дел полно. Надеюсь, вы не собираетесь делать для него лазейку в двери? Следующему жильцу это, возможно, не понравится».

Судя по всему, не заметил пришельца только Невил Дюпейн. К Коту быстро привыкли.

Талли кормила его, как только вставала, и тот сразу исчезал. Иногда он появлялся в конце дня и в ожидании второй кормежки садился у двери. Потом исчезал до девяти вечера. Попросившись внутрь, он мог стать поснисходительнее и чуть-чуть посидеть у Талли на коленях, а после занимал привычное кресло. Перед тем как лечь, Талли выпускала его на ночь.

Открывая банку любимых консервов Кота, она вдруг почувствовала, что рада его видеть.