Комната убийств

— Хотите — приходите в сквот. Там вы, правда, будете не одна. От Эвиных близнецов много шуму, и они пованивают. Впрочем, это не так уж страшно. Я хочу сказать, что меня все устраивает, но я не уверен, что вам понравится.

Конечно, не понравится! Как ему только могло прийти такое в голову? Проявлял ли он пусть и неуместную, зато искреннюю заботу или играл с ней в какую-то игру? От этой мысли ей стало неуютно. Талли старалась говорить доброжелательно, даже с некоторым юмором:

— Вряд ли до такого дойдет, Райан. Спасибо тебе.

Сквот — это для молодежи. И не думаешь ли ты, что тебе пора вернуться к работе? Сейчас рано темнеет, а тебе предстоит еще обрезать несколько мертвых плетей плюща на западной стене.

Талли впервые предложила ему уйти. Райан тут же поднялся, ничуть не обидевшись. Он смахнул со стола несколько крошек, отнес тарелку, нож и стакан с водой на кухню. Вернулся, неся намоченное кухонное полотенце, и начал оттирать им масляные пятна.

Стараясь скрыть раздражение, она сказала:

— Брось это, Райан.

Скатерть придется стирать.

Он швырнул полотенце на стол и вышел. Когда за ним закрылась дверь, Талли с облегчением вздохнула.

День все тянулся. Она находила себе всякие пустяковые дела по коттеджу, не в силах спокойно сесть и почитать. Вдруг ей стало невмоготу. Нужно узнать, что происходит, а если это невозможно — перестать сидеть в стороне, будто ей ни до чего нет дела. Можно запросто найти повод, зайти в музей и поговорить с Мюрел. Миссис Фарадей как-то упоминала, что хотела бы высадить вдоль дороги побольше цветов.

Не могла бы Мюрел оплатить это из кассы на мелкие расходы?

Талли потянулась за плащом. Накинув капюшон, она вышла на улицу. Там все еще шел дождь. Мелкая бесшумная изморось заставляла блестеть лавровые листья и холодила, покалывала лицо. Когда Талли подходила к двери, оттуда вышел Маркус Дюпейн. Он двигался стремительно, его лицо было напряжено, и он вроде бы ее не заметил, хотя они разминулись в футе друг от друга. Он даже не закрыл дверь, оставшуюся приоткрытой.

Толкнув ее, Талли вошла в холл. Горели только две лампы — на столе Мюрел. Она сама и Кэролайн стояли рядом. Обе надевали плащи. Холл за их спиной утерял знакомые черты: загадочный, полный зловещих теней, с пещерами углов, с центральной лестницей, ведущей в черное небытие, — ничего близкого, обычного, обнадеживающего. На мгновение ей привиделись лица из Комнаты убийств: убийцы и их жертвы вместе неторопливой, тихой вереницей спускались из темноты.