Комната убийств

Еще один пазл со щелчком встал на место. Так вот почему Годбай вернулась в музей в четверг вечером и оказалась в офисе, когда Талли звонила в полицию. На заданный ей по этому поводу вопрос Мюрел ответила, что накопилась куча работы и она хотела слегка разгрести эти залежи. Только если это правда, то зачем уезжать и потом возвращаться, почему не остаться сразу?

— Годбай пришла, чтобы освободить стол, — сказал Дэлглиш. — Она не могла это делать, пока вокруг находились люди. Для нее это было непереносимым позором.

— Да, разобраться на столе и оставить мне список рекомендаций — что надо сделать в первую очередь, а также предложения по управлению офисом. Добросовестна до последнего.

В голосе Кэролайн не слышалось жалости. Она говорила почти с презрением.

— Ваши коллеги могли считать ее не тем человеком, который нужен на этом месте, — продолжил Дэлглиш, — но турнули вы Мюрел не поэтому, не так ли? К вечеру среды вы уже не сомневались, что вашего брата и Селию убила именно Годбай.

Вы не хотели, чтобы она работала в музее в тот момент, когда я ее арестую. А еще эта связь с колледжем. Для вас было важно, чтобы история с убийством не коснулась школы. Правда ведь?

— Эти соображения были второстепенными. Немного удачи, и колледж будет завещан мне. Я не хочу, чтобы дела пошли на спад до того, как мне представится шанс получить его в свои руки. И вы не ошиблись насчет музея. Было важно избавиться от Мюрел до ареста.

Хотя главным образом я руководствовалась не этим. Когда правда выйдет наружу, и на Суотлинге и Дюпейне появится несколько пятен. Впрочем, школе особого ущерба не будет: та девушка слишком давно ушла оттуда. И сомневаюсь, что музей вообще как-то пострадает. Люди уже с нетерпением спрашивают, когда он откроется. Музей Дюпейна наконец-то появился на карте.

— И когда вы пришли к заключению о вине мисс Годбай?

— Примерно тогда же, когда и вы, как я предполагаю, — когда узнала, что кто-то отодвигал засовы на двери, ведущей из квартиры в Комнату убийств.

Ключи были только у меня и у Мюрел. Разница между нами заключалась в том, что вам пришлось искать доказательства, а мне — нет. А теперь у меня появился вопрос к вам. Раз она созналась, процесс нам не грозит. Тогда до какой степени будет затронута моя личная жизнь? Естественно, я говорю о «Клубе-96». Он не имеет отношения к смерти любой из жертв.