Комната убийств

Возвращаясь домой, Дэлглиш мог вообразить этажи пустых комнат: компьютеры накрыты, мусорные корзины чисты, на телефонные звонки никто не отвечает, и лишь иногда тишину нарушает сигнал факса. Изначально в здании торговали специями, и обшитые деревом стены были пропитаны их всепроникающим ароматом, который ощущался даже поверх запаха моря, идущего от Темзы. Как и всегда, Дэлглиш прошел к окну. Ветер стих. Над городом висело несколько обрывков облаков, которым свет города придал рубиновый оттенок; пурпурное небо блестело звездами.

Пятьюдесятью футами ниже его окна на фоне кирпичной стены вздымался и опадал полный прилив.

Дэлглиш получил от Эммы ответное письмо. Пройдя к столу, Адам опять его перечитал. Оно было коротким, но содержательным. Она могла бы приехать в Лондон вечером пятницы и хотела успеть на поезд, отходящий в пятнадцать минут седьмого и прибывающий на Кингс-кросс в три минуты восьмого. Мог бы он встретить ее у начала платформы? Ей нужно будет выйти в половине шестого, так что не мог бы он позвонить ей до этого, если у него не получится ее встретить? И внизу подпись: «Эмма».

Он перечитал последние строки, написанные изящным почерком, стараясь понять, что кроется за словами. Не является ли это немногословие намеком на ультиматум? На Эмму не похоже. Однако после его недавнего отказа в Эмме могла заговорить гордость, и теперь она давала ему понять, что это последний шанс — их последний шанс.

Дэлглиш почти не надеялся на ее любовь, ведь она могла отступить. Ее жизнь принадлежала Кембриджу, его — Лондону.

Конечно, он мог уйти в отставку. Деньги, доставшиеся Дэлглишу в наследство от тети, сделали его сравнительно богатым человеком. Он был известным поэтом. Уже мальчиком он знал, что главной в его жизни будет поэзия; при этом ему никогда не хотелось становиться профессиональным поэтом. Дэлглиш считал важным найти общественно полезное занятие — он был, в конце концов, сыном своего отца, — какую-то работу, требующую физической активности и желательно время от времени подвергающую его опасности. Он был способен сохранить себя в этом мире, далеком от умиротворенности норфолкского прихода, от последующих лет в привилегированной школе и Оксфорде. Работа в полиции давала ему все, что он искал, и даже больше. Его работа обеспечивала неприкосновенность, избавляла от обязанностей, которые накладывает успех: интервью, лекций, заморских поездок, постоянной огласки, а главное — от вхождения в лондонскую литературную элиту.