Команда: Шакал и волки

Он хоть и не коронованный, но стоит сильно...

– Короче, ему ваши предъявы до одного места, да? – ухмыльнулся Ромчик.

– Ты базар фильтруй! – взвился Снежень. – Я – вор. И мои предъявы не могут быть до одного места... Короче, еще один выверт в том же духе, я тебе пасть порву!

Вор был грозен в своем гневе. Но Ромчик хвост не поджал. Больше шума, чем дела. Пока Снежень чует в Ромчике слабину, он будет давить на него. И на Тимура он мог бы наехать. Но Тимур – величина. За ним громкие дела и реальная сила. Снежень не дурак, чтобы соваться в его дела.

"Грубость вора зажгла фитиль, но Ромчик нашел в себе силу и мудрость, чтобы затушить его, не допустить взрыва. Снежень – фуфло, но ему об этом пока не нужно знать. Ромчик сейчас у власти, под ним конкретная команда, свои заповедные угодья, деньги. Лучшей стартовой площадки для стремительного взлета не придумать. Он резко пойдет вверх, поднимется на высоту Тимура Беспашного. И тогда можно будет конкретно опустить Снеженя.

– Ты меня понял, молодой? – спросил Снежень.

– Понял, – кивнул Ромчик.

– То-то же... – расправил плечи вор.

Крутизну свою почувствовал. Лучше бы он на Тимуре себя проверял...

– Белокаменские на «Аврору» наехали, – сказал Ромчик. – Назад требуют...

– А разве «Аврора» им раньше принадлежала?

– Так это, они ж бабки в нее вкладывали.

– В курсах. Сам этот рамс разводил...

– Ну вот, вы ж тогда белокаменских припустили. И сейчас можете припустить...

– Могу, – вяло кивнул вор. – Кто конкретно на тебя наехал?

– Качан.

– Разговор с ним уже был?

– Нет, мы пока только на стрелу забились.

– Вот на стреле ему и скажи, что надо бы вопрос через воров утрясти...

Что-то не очень уверенно говорит Снежень. Сомневается..

На следующий день он встретился с Качаном. Никаких пустырей, запущенных стройплощадок. Чисто деловая встреча в цивильном ресторане. Большой зал, поделенный пополам. На одной стороне отбойщики Ромчика, на другой – Качана. Они сами в центре зала, за столиком. Жратву не подают – это не в тему.

– Жаль Матвея, хороший пацан был, – сказал Качан.