Когда Судьба настаивает

Герман в ответ улыбнулся, погладил пальцы Лизы, лежащие сейчас на сгибе его локтя, и продолжил:

– Но на самом деле, это все не про мою дочь. Она предпочитает обувь без каблука, потому что её учеба-работа предполагает, что она не сидит за столом, а много двигается. А на каблуках это тяжело, да и бессмысленно, верно? К тому же, ты и сама ведь видела, немки практически не ходят на каблуках. Такими изящными ножками только итальянки и русские могут похвастать.

– Серьёзно?

– Да! – Герман совершенно спокойно кивнул.

Лиза не стала, да и не имела она права задавать ему вопрос, мол, откуда такие познания женских ножек. Герман привлекательный свободный мужчина, к тому же, как оказалось, ещё и не беден, так что понятно, что не аскет, и женщины в его жизни уж конечно были. И ведь очень не беден, судя по тому, с каким придыханием эта рыжая Нинель уточняла про количество рабочих на его заводе. И он, словно, прочитав её мысли, произнёс:

– На самом деле, на моих предприятиях трудится гораздо больше рабочих.

В несколько раз больше. И да, я разбираюсь в женских ножках. Но хочу, чтобы ты знала, с тех пор, как нас с дочкой бросила её мать, и до нашей с тобой встречи я ни разу не задумывался о женитьбе. С женщинами да, встречался, я же нормальный здоровый мужчина, но жениться не планировал. Считал, что мне и одного раза хватило. Но с тобой, Элизабет, всё по-другому.

– Герман, ты меня не знаешь совсем! – Лиза удивленно на него посмотрела.

– Ну, так расскажи! Но честнее будет, если сначала я сам о себе расскажу, верно? – и Герман, не дожидаясь ответа Лизы, продолжил:"

"– Мне 54 года, 20 лет из них я в разводе.

Имею взрослую умницу дочь. Её зовут Вильма. Ещё живы и, слава Богу, здоровы мои родители – это ты уже знаешь. Живу с дочерью в своем доме. Животных не имею, потому что считаю, что с моим графиком занятости просто не имею на это право. Что ещё? Люблю черный кофе, в еде предпочитаю рыбу, за ужином могу выпить бокал вина или чего покрепче, зависит от настроения. Я не курю сам и не переношу запаха сигарет, на женщине особенно. Говорят, что я маниакален в вопросах чистоты и порядка, с этим я даже не буду спорить, но этим, как я понял, и ты страдаешь, верно? – Элизабет рассмеялась и кивнула, а Герман продолжил:

– Это та информация, которой нет в интернете – я не афиширую свою личную жизнь. Чем я занимаюсь, ты знаешь. Это если коротко, но по существу.