Кофе с любовью

Однако водители либо не останавливались, либо останавливались, но отказывались сажать в салон, как некоторые из них выразились, бомжиху. Тогда девушка отыскала службу такси в контактах телефона, и вызвала машину через оператора. Может, хоть так не откажут."

"Алина стояла рядом с матерью. Как же ей было стыдно, до слез, но сейчас плакать нельзя, вот дома нарыдается от души. А сейчас надо каким-то Макаром транспортировать маму. Она и не заметила, как у тротуара остановилось черное авто. Обратила внимание, только когда машина два раза моргнула фарами.

– Бери под правую руку, я под левую.

– Не стоит, – замотала головой Алина. – Мы дождемся такси.

– До утра ждать будете? Пока она не протрезвеет? Говорю, бери под руку. Нечего мне клиентов отпугивать.

И они взяли женщину под руки. Дотащили до машины чуть ли не волоком. Рома помог ее уложить на задние сидения.

– Садись, – кивнул Алине на место подле себя.

Большую часть пути ехали, молча. В голове Довлатова крутилось много вопросов, но задавать не рисковал, а Алина и не хотела расспросов. Наверно, лучше самой уволиться. Вот довезет их до дома, и она озвучит свое решение. После такого управляющий совсем жизни не даст. А машина у него супер. Бежевая кожа, пахнет новизной и легким парфюмом хозяина.

– И давно? – не выдержал Роман.

– Давно, – ответила, глядя в окно.

– А кодироваться не пыталась?

– Пыталась.

– Ясно, – больше не стал приставать.

Спустя полтора часа были на месте. Они вытащили из машины маму, усадили на лавку.

– Большое спасибо, – Алина старалась не смотреть Довлатову в глаза. – И… в общем. Когда я смогу прийти за расчетом?

– За расчетом? – достал пачку сигарет.

– Ну, я…

– Какой расчет? Послезавтра твоя смена, – закурил, а Алина тут же отпрянула от него. – В чем дело?

– Не переношу запах дыма.

– Поэтому убежала сегодня на детскую площадку? – все-таки спросил, свербело внутри с самого обеда.

– Да.

– Так, могла бы и сказать, – бросил сигарету в урну.

– Еще раз спасибо.

– Угу, – и посмотрел на ее мать.

Алина заметила презрение в глазах Довлатова, отчего снова слезы подкатили, но девушка сдержалась. Уж лучше молчаливое презрение, чем каждодневные выкрики соседок.

Рома возвращался обратно в скверном расположении духа. Не любил он этого всего. Алкаши, их несчастные дети. Насмотрелся во времена юности, с ними по соседству жила подобная семейка.