Кодекс Охотника #08

Я оче-е-е-е-е-нь недооценил своих гвардейцев, и все не так понял. Да усадьба горела, но туда вообще никто еще не пробрался.

Те всполохи, что виднелись возле казармы, это следствие детонации магических боеприпасов. Да, она была слегка повреждена, но цела и пуста.

Моя гвардия смогла оттуда вырваться в полной боевой выкладке, и большим желанием надрать врагу задницу за свою новую, но уже немного подкопченную баню.

А Комаров не порывался остановить противника, а уже грамотно отсек врага огнем, и его группа заняла выгодные позиции для отпора.

По факту, сейчас почти все гвардейцы держат оборону, кроме моих питомцев и Призрака, что перешли к решительным наступательным действиям.

С Призраком отдельный разговор — он сейчас сидит в засаде, и ждет очередного противника, который вот-вот пройдет мимо него. А один труп врага уже лежит у его ног.

Я аж дыхание затаил от того, что будет, и дал команду Шнырьке следить.

Вот враг проходит мимо, и походу он очень спешит куда-то, предполагаю — поскорее умереть. И Призрак ему в этом помогает. Делает шаг через стену, и наносит свой удар прямиком тому в горло. Делает это очень быстро, но...

Невзрачный с виду мужчина, играючи, перехватывает клинок двумя пальцами, и улыбается.

— Решил умереть? Нельзя же так нападать на того, кто тебе не по зубам! — оскалился враг, но что примечательно, говорил по-русски.

Призрак хмыкнул, и широко улыбнулся. Я знаю эту улыбку Призрак — немного безумен, многие считают что как и я. Все его движения вмиг приобрели немыслимую скорость и точность. Враг думал, что он видел всё? Совсем нет, бесплотник всегда что-то оставлял на десерт.

Сейчас между ними завязался смертельный бой, который я не стал досматривать. Похоже, он не будет быстрым, так как встретились два равных бойца, я сразу это понял.

До того, как мы приземлились за казармой, я очень быстро проинструктировал своих бойцов, вместе с Волком. Говорил только то, что им нужно было знать, не говоря, откуда все знаю. Все меня выслушали, и Волк начал раздавать уже свои указания.

Я им, по правде сказал, куда можно идти, а куда лучше не надо.