Кодекс Охотника #08

— Когда ты будешь рядом, никому и в голову не придет, что я буду жульничать. Целый благородный княжич!

— А ты будешь жульничать? — напрягся Андросов.

— Возможно, — улыбнулся в ответ я. — Но не ссы, всё будет нормально.

— Нет уж, позволь мне немного «поссать», — сказал Андросов. — Может гвардию с собой взять?

— Да что ты, подумаешь одна невинная заварушка, и у тебя развилась паранойя.

— Невинная заварушка? — разозлился Андросов. — Да у меня усадьбу с землей сравняли!

— Ой, подумаешь... Новую построишь.

На что Андросов закатил глаза, и хлопнул себя рукой по лбу.

— Ты неисправим, Галактионов!

— Вот и не надо меня исправлять. Я же говорю — просто расслабься, и получай удовольствие. Я тебя когда-нибудь подводил?

— Нет, — покачал головой Андросов.

— Ну вот. И сейчас не собираюсь.

У меня возникло впечатление, что нас не хотели пускать внутрь. Кто-то долго переговаривался, и о чём-то шептался.

Казино реально было шикарным. Да, конечно, я видел его изначально через Шнырьку, но собственными глазами это было здорово. Находилось оно неглубоко под землёй. Проделана здесь воистину титаническая работа. Высокие потолки, шикарная дорогая мебель, красивые сексуальные девушки крутились вокруг шестов на помостах. Другие же, не менее симпатичные, типа в наряде официанток — на самом деле эти наряды больше показывали, чем закрывали — бегали между столов, разнося напитки.

Сегодня здесь гуляла гвардия Доброхотова. Хотя, и были замечены многие уважаемые люди Иркутска.

Да, Шнырька подглядел документы. Впереди сидит прокурор. Чуть далее два аристократа, по совместительству судебные приставы. А за ними сидит зам.начальника полиции. Странно... Многовато силовиков, как по мне, для неполностью законного игорного заведения.

В общем, вступили мы в игру. Конечно же, все поняли, кто мы такие. И за нами пристально наблюдали.

Сначала с нами работали обычные крупье. После того, как я потихоньку начал забирать кассу во время честной игры (ну, я имею в виду — честной с их стороны), то начались перестановки. И постепенно игра против меня перешла в разряд «грязных». Правда, это они так думали.