Кочевая кровь

Везувий римляне столетиями считали мертвой горой, потом он так врезал по городу Помпеи, показал свой истинный норов, что до сих пор историки о количестве жертв спорят. Могу дать гарантию, что если бы жителям Помпеи кто-то сказал, что гора возле их города скоро станет самым известным вулканом в мире, они бы долго смеялись».

Вулкан пробуждался, и я это видел и чувствовал лучше всех.

Дав Наталье слово не задавать вопросов о ее жизни «от меня и до меня», я слово сдержал, но для себя сделал кое-какие выводы. Не вела Наташа в последние пару лет жизнь затворницы! Научилась кое-чему.

Сбила ее с пути праведного Тамара Григорьевна, любительница отдыхать в санатории без мужа.

Жить к Наталье я перебрался в субботу, а уже в следующий вторник мы подали заявление в ЗАГС. Бракосочетание нам назначили на конец мая. Три месяца ожидания свадьбы наше государство отводило на проверку чувств и твердости намерений создать крепкую ячейку советского общества. Я всегда считал этот срок надуманной формальностью – оказалось, что был не прав.

За три месяца может многое произойти."

"В 1985 году была необычайно ранняя весна. Казалось, что перестройка принесла с собой и кардинальное обновление погоды. Всегда апрель в Сибири был холодным и дождливым, а тут стал теплым и солнечным. Уже ко Дню Победы девушки скинули с себя длиннополые плащи и стали дефилировать по улицам с голыми ногами. Идет такая нимфа по проспекту – глаз не отвести!

– Андрей, я сейчас обижусь! – одергивала меня Наталья. – Что ты, как хищник, взглядом по сторонам рыщешь? Что ты пялишься на каждую вертихвостку? Тебе со мной неинтересно стало, новую жертву вы-сматриваешь?

– Наташа, – оправдывался я, – мне что, с закрытыми глазами ходить? Не собирай ерунду, никого я не высматриваю.

Чем ближе был день нашей свадьбы, тем острее я чувствовал, как мое отношение к Наташе раздваивается и делится еще на сто противоречащих друг другу частей.

«А если это любовь? – размышлял я бессонными ночами. – Иногда мне кажется, что я не могу жить без нее, а иногда она мне совершенно безразлична.

Временами меня трясет от одной только мысли, что кто-то кроме меня был с ней близок, а потом проходит день-другой, и этот ее бывший любовник, или любовники, уже никак не волнуют меня. Я чувствую в ней друга, я нисколько не сомневаюсь, что, случись со мной несчастье, Наташка бросит все и придет на помощь, но сделает это в силу своих понятий о порядочности, а не в силу пылкой преданной любви ко мне».