Кочевая кровь

«Кури, Света, и уматывай отсюда! – решил я. – Ничего я не буду для тебя делать. История повторяется, и мне она не по душе».

Сколько раз я потом прокручивал в уме эту сцену у меня в кабинете и все никак не мог понять, что же именно меня так оттолкнуло от Светы Клементьевой седьмого мая? Ее яркая косметика или просьба закурить? Мне почему-то показалось, что в моем кабинете она могла бы обойтись без сигареты. И еще. Она могла бы прийти поговорить ненакрашенная, или накрашенная, но не так вызывающе. Наталья же не накладывает на веки тени в два пальца толщиной, и ничего, очень даже привлекательно смотрится.

– Я могу сегодня у тебя переночевать? – спросила Света, выпуская в потолок тонкую струйку дыма. – Я не стесню тебя, могу и на полу поспать, к тебе приставать не стану.

«Угу, – промелькнула мысль, – ты не станешь приставать – само собой все получится. На полу я тебе постелить не смогу. У меня нечего на пол стелить, остается кровать, больше у меня в комнате прилечь негде.

– Я ночую сегодня на работе, – соврал я.

– Дай мне ключи, скажи адрес, я у тебя беспорядок не наведу.

– Нет, Света, не получится. Возвращайся домой. Все у тебя наладится. Отец долго не сможет на тебя сердиться, а я в ваши дела вмешиваться не хочу. Я не дам тебе ни денег, ни ключей.

Она встала, затушила окурок, невесело ухмыльнулась:

– Девчонки говорили мне, что ты еще тот мудак. Ладно, поищу помощи в другом месте.

Света вышла, оставив входную дверь в кабинет открытой. Свежий воздух из распахнутой форточки качнул слои дыма над столами и вытянул их вслед за разобиженной клементьевской дочкой.

После ее ухода первым моим желанием было позвонить Наталье, спросить, давно ли она меня стала мудаком считать. А Марина? Той-то что неймется? Выждав несколько минут, я успокоился и решил, что сестры Антоновы тут ни при чем.

Я попытался заняться делами, но Клементьева не выходила у меня из головы.

«На себя бы посмотрела! – раздраженно подумал я. – Размалевана, как проститутка из квартала «Красных фонарей».