Кочевая кровь

 – Что за чушь ты несешь? Могу не могу, бред какой-то! Я же не виноват, что советская власть запрещает бинокли продавать. Мне для дела бинокль нужен, отдам его в целости и сохранности. Родина в опасности, Гриша! Кочевники на дворе. На губу мою посмотри – это их рук дело.

Аргумент с губой подействовал убедительно. Бинокль он мне дал, расписку не потребовал.

На служебном автомобиле мы с Далайхановым доехали до въезда на полигон, дальше пошли пешком. По дороге к недостроенному зданию Айдар развлекал меня разговорами.

– Видел здание нового райкома партии в Центральном районе? Знаешь, как оно называется в народе? «Член КПСС». Многоподъездный жилой дом у реки видел? Извилистый такой, как змейка. Это – «линия партии». А вот это сооружение народ из Нахаловки зовет «Зуб дракона». Заметь, Андрей, насколько жители Нахаловки романтичнее городских обывателей."

"– Зуб так зуб! – ответил я. – Полезли.

По пыльным и грязным ступенькам мы поднялись на пятый этаж недостроенного здания на окраине полигона. Нашли комнату, выходящую окнами на свалку.

На самом краю свалки с бытовыми отходами был разбит палаточный лагерь. Тридцать две палатки различных размеров: от маленьких, на два-три человека, до больших, рассчитанных на взвод солдат. Между палатками женщины в цветастых одеждах устанавливали на растяжках палки. Мужчин видно не было.

– Айдар, как ты думаешь, сколько в таком таборе людей?

– Я не специалист по кочевой жизни. Если я иногда говорю о юртах, то это ничего не значит.

Я протянул ему бинокль, сам осмотрел комнату: на полу лежал нетронутый слой пыли и грязи. Это хорошо. Это значит, что до нас здесь еще никто не был.

– Андрей, они что, белье собираются сушить? Ничего не понимаю. Я не ошибаюсь, они ведь веревки для белья натягивают?

– Здесь негде белье стирать, – возразил я. – Ближайший ручеек протекает от лагеря в ста метрах.

– Андрей, – не отрываясь от бинокля, сказал Айдар, – у тебя сложилось впечатление, что нашего Леню Меркушина настигла детская болезнь под названием «Первая любовь»?

Он покрутил колесики наведения резкости на бинокле, посмотрел в сторону Нахаловки и вернул бинокль мне.

– Был у нас в армии один парень моего призыва, – продолжил Айдар. – Год служил, письма домой писал, фотографию любимой девушки в блокноте хранил. Я его как-то спросил: «Как у вас, все уже было?» Он от злости побелел, позеленел, драться кинулся.