Книжная девочка

Отрывочные записи перемежались с кулинарными рецептами, вычислениями в столбик, неумело выполненными картинками. Как можно выудить из них хоть один, пусть даже незначительный факт?

«Она хочет иметь рычаги воздействия, кроме любви. Рычагов больше нет, а любви не осталось. Вернее, есть, но просто так не нужна» – что можно понять из этой фразы?

Или: «Парень воспитанный. Уживемся».

Это было написано только для себя, думала Женя. Дела давно минувших дней. О ком сказано – «парень воспитанный»? Теперь не узнаешь.

Она перевернула следующую страницу.

Сверху была короткая запись:

«Все-таки шОфер или шофЁр?»

Женино сердце тревожно стукнуло в диафрагму.

Но ниже шел только рецепт рагу из баклажанов и цифры, похожие на расчет коммунальных платежей.

Она открыла следующую страницу.

«Анатолий, Анатолий, Анатолий» – имя написано много раз и на разные лады, где обведено в рамочку, где в цветочек, где просто перечеркнуто. Наверное, старая хозяйка размышляла об этом человеке, а имя писала машинально.

«Как его отвадить, чтобы всех не перессорить?» – о ком это?

«Гадостям про жену муж скорее верит, чем не верит. Что делать?»

«В Крым. Увезу. Перебесится».

Китайские иероглифы были бы понятнее. К какому времени относятся эти записи, сделанные, судя по всему, Музой Васильевной?

Но Женя, уже ощутившая в себе таланты знаменитого сыщика, открыла последнюю страницу ежедневника: тираж был выпущен в 1990-м году.

Муза умерла около двух лет назад, записи в книжке могли относиться к любому периоду ее жизни не раньше 1990-го и не позже 2010 года.

Ответа на этот вопрос Женя не знала.

* * *"

"Усталость давила Милу. Вожделенный роман выпадал из рук, глаза закрывались после первой страницы. С фильмами дело обстояло не лучше. Миша, большой любитель кино, скачивал лучшие новинки специально для нее, она начинала смотреть с интересом, напрягала мышцы век, потом веки падали на глаза, как сломанные ставни, и Мила думала: буду воспринимать на слух.