Князь Демидов #01-02

Он идёт, прилагая все возможные усилия, вместо того, чтобы грамотно распределить свои биологические ресурсы. В такие моменты, как правило, эмоциональный фон человека страдает. Организм не получает нужного количества эндорфинов, и в конечном итоге — начинается апатия. Или, как её любили называть местные — хандра. Сил не остается даже на то, чтобы просто продолжать жить. Вот тогда и начинается выгорание! А вслед за ним приходит депрессия. Человек теряет вкус к жизни и опускает руки. А Толику сейчас надо приложить 300% усилий, чтобы стать лучше.

Не бывает, как в сказке, что по щелчку пальцев — хоп, и стал крутым. Для этого необходимо много и долго работать! Но… грамотно всё распределив по временному промежутку, чтобы не забить огромный болт на свою цель.

Зайдя в комнату, я увидел Устинью, дремлющую в облике кошки на моей кровати. Уши, словно локаторы, медленно повернулись в мою сторону. Животина открыла глаза, и спрыгнув, превратилась в человека:

— Вкусняш, наконец-то ты приш… — она резко остановилась, а её лицо тут же исказила злоба.

Устинья начала принюхиваться: — Так-так-так… А, я что-то не поняла. Почему от тебя пахнет другой кошкой? М? Крутишь шашни, с какой-то левой богиней у меня за спиной?!

— Как раз и пришёл поговорить насчёт этого. Ко мне сейчас приходила Аксинья, и…

— АКСИНЬЯ?! — богиня тут же превратилась обратно в кошку, и выгнув спину, начала на меня шипеть: — ПФХХХХ!!!

— Что за реакция?

— А ничего… — распушистилась она и начала обходить меня бочком: — У-у-у-у-у-у-у-у…

— Нет, ну серьёзно.

— я подошёл и несмотря на атаки когтями, поднял Устинью на руки: — Что у тебя с этой Аксиньей?"

"— Она обидела мою мать! Обидела весь наш род духов! У-у-у-у-у-у-у! Мяу-мяу-мяу-Ма-а-а-а! ПФХХХХХ!!! — продолжала недовольничать кошка.

— Так, не я же к ней пришёл, а она ко мне. Говорила про сотрудничество.

— У-у-у-у-у-у-у!!! И что ты ответил?!

— Ничего.

Она вела себя слишком нагло!

— ПФХХХХХ!!! — Устинья вновь зашипела, но подавилась и закашлялась: — Кхе-кхе-кхе…

— Тише. Ну? — я погладил её по пушистой голове, и она, предварительно облизав правую переднюю лапку, и громко сглотнув, затарахтела: — Она — гадкая… Хрр-р-р-р… Ужасная… Хр-р-р-р-р… И очень тщеславная! Хр-р-р-р… Она ищет себе знаменитых чародеев… Хр-р-р-р…

— Для чего? — я присел на кровать, и начал почесывать Устинью за ушками.