Князь

Значит, каракка идет на юг. Кольский полуостров, получается, остался позади, и они уже пересекают Белое море.

– Два дня еще потерпи, Мэтью, – высказал свое решение Андрей. – А там посмотрим.

Но двух дней ждать не пришлось, уже через пару часов на носу закричали:

– Земля!

И вскоре парусник миновал узость меж поросшими лесом островами.

На Мэтью Ро было страшно смотреть. У него отвалилась челюсть, округлились глаза, он смотрел в лоцию, по сторонам и бормотал то и дело: «Land!» Еще больший шок он испытал, когда новым днем каракка, скользнув между низкими островами, промчалась под всеми парусами в широкое устье Северной Двины и легко прошла под бревенчатыми стенами Михайлов-Архангельского монастыря[110].

"– Вы видите, князь? – забывшись, схватил Зверева за рукав англичанин. – Это город! Это земля! Мы открыли землю! Новую землю!

– Очнись, Мэтью, – покачал головой Андрей. – Здесь люди живут. И уже не первый век. Это Россия, Русь. Мы приехали домой. И в порту ты получишь свои законные семьдесят талеров.

– Русь? Московия? Мимо Норвегии? – Голова англичанина усиленно работала, но усвоить этой истины никак не могла. – Русь? За краем земли?

Подойти к холмогорским причалам каракка не смогла – стала цеплять брюхом дно еще на русле, – и Лучемир приказал отдать якоря. Парусник вытянулся носом против течения, и на берегу начала стремительно собираться толпа: такой громадины здесь еще не видали.

Князья Друцкий и Сакульский приплыли на берег в первой лодке и сразу разошлись.

У Андрея дело двигалось быстро: те хозяева, у кого имелась на дворе скотина, нежданному заказу только радовались. Соглашались и приготовить, и в указанное место на берег принести – только задаток давай. Но после посещения седьмого двора его нашел Риус:

– Княже, Андрей Васильевич! Воевода здешний князя Друцкого за измену в поруб посадил. И этого… англичанина, тоже.

– Вот… – Зверев сплюнул. – Давай, веди.