Князь

Там, в проливе, для возвращения в Балтийское море нужно было повернуть направо и одолеть узкий, миль десять, и длинный, с полста миль, пролив Эрисунн. По уму, пиратам следовало дожидаться добычи или перед проливом, или за ним. Еще существовал южный путь, вдоль континента, – но тем, кто решил караулить эти воды, не светило совершенно ничего. А вот сторожам Эрисунна, да еще с северной стороны…

В общем, было очень хорошо, что в самые опасные места корабли попадут, когда на море опустится темнота.

– Эй, Лучемир, – окликнул рулевого Андрей.

– А как же, Юрий Семенович. Я здешние воды наизусть знаю."

"– Риус, чего мы тогда берега держимся? В море правь, в открытое море. Не хочу, чтобы нас лишние глаза заметили. В море!

Первые три часа выполнить это требование было трудно – то и дело справа и слева вырастали из-за горизонта новые и новые острова, но затем земля стала напоминать о себе все реже. После полудня море стало и вовсе чистым.

– Лучемир, – подошел к старику князь.

Старый кормчий без комментариев крутанул руль, пару раз глянул на небо, вернул штурвал в прежнее положение, наметив новый курс. Час, другой – каракка неожиданно отпустила рифы на первой грот-мачте[108], нагнала неф, подошла ближе, на полсотни саженей.

– Неверно идем!!! – заорал с борта англичанин. – Море там, там! Балтика там! Компас, компас смотрите!

– За мной иди! – махнул ему Зверев.

– Неверно, князь! Не туда!

– За мной! Просто иди за мной!

Мэтью демонстративно пожал плечами и оттолкнулся от борта.

– Пахом, фонарь на корму повесь. Как бы каракка не потерялась.

– Князь Юрий Семенович не позволит, княже.

– В темноте могут просто потерять, без злого умысла… Эх, как бы кто из торговцев не настучал пиратам, что нас на пути встретил. Ганзейцы ганзейцам или датчане датчанам могут и пособить в добром деле ограбления иностранцев.