Князь

– Я вот что думаю, дядюшка, – вспомнив «мушкетера», поменял тему Зверев. – Какая разница, тот ростовщик ныне сидит или уж сын его? Проклятое золото они так и так заслужили. По-родственному. Вот пусть и получают.

– Глянуть бы… Глянуть на его рожу гнусную, про саблю свою напомнить. Боюсь, стражу сразу позовет. Спугну, не рискнет на сделку крупную пойти. Эх… Эй, холоп. Пахомом тебя зовут? Постучись в эту дверь, спроси, здесь ли дело свое купец Мойша Шем-Тов ведет. И можно ли к нему с большим делом подойти, о коем иные посетители слышать не должны?

– Постой, а на каком языке спрашивать нужно?"

"– На русском, конечно, – пожал плечами князь.

– Так я пойду, княже? – уточнил у своего хозяина дядька.

– Ступай.

Князья с холопом Друцкого отступили обратно на слякотную улицу. Вскоре они услышали глухой металлический стук, спустя минуту – скрип открываемой двери. В городе продолжалась повседневная жизнь. Спешили куда-то смерды в серых и коричневых кафтанах, большинство – в бумажных подшлемниках с длинными наушами, в деревянных башмаках. Пару раз между кучами навоза пробрались горожанки в пышных платьях из синего и зеленого полотна с парчовыми вставками, в рогатых шапках, с которых свисали прозрачные вуали.

Вообще, у Андрея сложилось впечатление, что город населяли только смерды и нищие: простенькая домотканая одежда цвета долгой поношенности, картонные капоры, полотняные платки, серые лица. Женщин в нормальной одежде встретили – раз, два и обчелся, золотые украшения блеснули вовсе раз – на каком-то пузатом медлительном бюргере в толстых шерстяных чулках, бархатном берете и стеганке с пышными, набитыми ватой плечами.