Князь

Тушка упала, заскреблась руками – но совсем бестолково, так что сама сползла к крутому берегу, булькнулась вниз. Между тем на князя уже напирали новые гости, сразу трое. Одному он проломил грудь, сразу превратив в бесформенную груду глины и костей, второму сломал бедро, третьего опрокинул – но Андрею все равно приходилось пятиться. Мертвецы казались безобидными, но на каждого из них приходилось тратить время.

– Меч, Пахом, меч!

По тропинке скатывались новые десятки квелых, медлительных, ни на что не годных мертвяков – но что будет, когда они тупо завалят Андрея и холопов своей массой?

– Ме-еч!

– Вот, княже…

Андрей ощутил в своей руке ладную теплую рукоять и тут же перешел в наступление, прорубая грудины, отсекая черепа, расшвыривая почернелые от земли руки, подрезая бедра.

– Ты думал, я тебя не найду? – донеслось с тропинки радостное шипение.

"– Ну, так иди сюда! – задорно посоветовал князь, разрубая пополам очередного неуклюжего врага. – Иди и покажи мне, на что способен!

Нового противника он развалил на две части, просто дернув мечом снизу вверх, а тот, что пытался дотянуться до Андрея слева, расплющился от рухнувшего на голову меча.

– Всех побью!!! – подбодрив себя победным воплем, врезался в костяшно-глинистую массу рыжий Риус.

Бердыш творил чудеса и в неумелых руках, разрубая по два-три покойника зараз. Стало ясно, что уж теперь-то живые воины точно одолеют мертвых. Тем более что свыше трех сотен бойцов Белург все равно привести не мог. Достаточно каждому одолеть по сто врагов – и дело в шляпе.

Зверев развалил от ключицы до бедра ближайшего мертвеца, ударом оголовья в лоб опрокинул другого, отрубил вцепившуюся в горло грязную руку, сильным пинком выбил бедро еще у одного скелета – и впервые за утро сделал шаг не назад, а вперед, к опершемуся на посох северянину.

– Сказать, в чем твоя главная ошибка, несчастный человечек? – ехидно поинтересовался колдун. – Ты слишком полагаешься на силу, в то время как есть высшая мудрость, недоступная твоему пониманию.