Князь

Андрей лениво помешивал на глазах получающееся зелье полынью, глядя, как местные – кто окриками, а кто и палками – отгоняют мертвецов от деревни.

– Ну что, все принесли? Никто про золу не забыл? – спросил он, насчитав семь горстей. – А то потом опять меня виноватым сочтете…

– Все, все, – подтвердил староста. – Из овинов ведь не нужно?

– Нет, овинами пусть овинники занимаются. А мы о людях подумаем. – Зверев склонился над котлом и, не переставая мешать, зашептал в его гулкую утробу: – Пойду в чистое поле, поклонюсь на четыре стороны.

"Андрей подхватил котел, отступил на полсотни шагов от околицы и двинулся вокруг деревни, макая полынь в заговоренное зелье и рисуя ею защитную линию. Действовать следовало быстро: пока круг не замкнут, он не помогает.

К счастью, размеры Запорожского позволяли обойти его целиком за десять минут. Медлительные покойники за это время и луг покинуть не успели. Андрей вылил остатки зелья в том месте, где начинал круг, протянул котел и ветку полыни старосте:

– Это можно помыть и пользоваться, а это следует закопать на пороге. Сиречь, на дороге, на въезде в Запорожское. Можно не глубоко.

– А ведь ты колдун, княже, – оглядевшись по сторонам, молвил мужик. – Истину Колывай сказывал, колдун и есть.

Смерды, наблюдавшие за манипуляциями Зверева с крайнего огорода, стояли саженях в пятнадцати и слов его не услышали. Однако мысли наверняка имели те же самые.

– Если и колдун, – ответил князь, – то не тот, что мертвецов поднимает, а тот, что защиту от них дает.