Князь

Андрей подозревал, что его немного обманули: как воеводе, ему наверняка полагалась большая часть. Но насколько большая – он не знал, а торговаться не умел. Пока не научился. Хотя тут нравы лихие – еще и не то делать придется. Причем со всей серьезностью. Скромность в этом мире не в почете.

Дальше Зверев покатился один, с Шамшой, Звиягой и Аксиньей. Но они, разумеется, не в счет. Слуги. От Мурома до Москвы девять подвод грохотали одиннадцать дней. В столицу князь заезжать не стал, сразу повернул к Великим Лукам. Погода стояла неплохая: облачная, с частыми мелкими дождиками.

– Пахом! Пахом, стой!!! Дядька, ты куда?! – Он уже собрался броситься в погоню, когда троица сбросила скорость, развернулась.

Боярин подъехал ближе, подслеповато прищурился. Смахнул дождевые капли с лица – и кинулся вперед, сдавил, как медведя в объятиях:

– Сын! Сынок! Андрюшка! – Звереву даже показалось, что он всхлипнул. – Сын, живой… Откуда? – Он наконец оторвался, стряхнул воду с бороды, сжал его голову ладонями, вглядываясь в глаза: – Цел? Ты как, цел? Откуда, как вырвался?

– Как обычно, – пожал плечами Андрей.

– Погоди. – Боярин перевел взгляд на обоз, на идущий позади табун из полусотни лошадей. – Да ты, никак, с добычей?

– Ты же сам учил, отец! – удивился Зверев. – Положено брать, коли победил.

– Ах ты, сорванец… Ты хоть знаешь, что государь уже повелел двести рублей на твой выкуп из казны выплатить? И мы с матушкой собрали… Хотя чего теперь?

– Так. А царь-то откуда знает?

– Я, как в усадьбу скакал, заехал, через Кошкина передал.

– Ко мне под руку попросились. В плену были.

– Доброе дело, – кивнул боярин. – Так вот сделаем: Вторуша, обоз принимай, в усадьбу приведешь.