Князь

Вечером несчастных помянули корцом вина, выспались, а утром князь Сакульский велел запрягать телеги и седлать коней. Недавние рабы окончательно пришли в человеческий вид. Теперь можно было возвращаться домой. Назад никто, естественно, пешим не шел, но до Курмышского брода ехали все равно четыре дня вместо трех. Гнать лошадей смысла не было – ведь они ни от кого не удирали. Андрею даже хотелось, чтобы какая-нибудь казанская сотня увязалась следом, попыталась снова захватить. Он ехал позади обоза, на задней телеге которого лежали пищали, и был бы не против разрядить несколько стволов в басурманскую конницу.

Зато на заставе их встретили восторженными криками, объятиями. Боярин Цепела, занявший место Андрея, даже расщедрился на угощение – по кубку вина каждому, даже смердам.

– Ты ли это, князь Сакульский? – после первых приветствий внимательно рассмотрел он Зверева. – Надо же, как молод. А уже столько историй про тебя сказывают. Как же ты от татар ушел? Да еще с людьми и всей добычей!

– Дело обычное, – пожал плечами Андрей.

– Из лап казанских хоть одного вырвать – и то слава. А ты три десятка спас! Батюшка твой вон ужо выкуп умчался собирать.

– Отец? – встрепенулся Зверев. – Он цел?"

"– Да цел, вестимо. В дозоре был, когда тут сотворилось. Вернулся, сказывал, а тут токмо мертвые лежат.

– Шестеро всего осталось, – вздохнул Андрей. – Да… Куда же мне теперь, боярин? Здесь с тобой оставаться?

– Помилуй, Господи, да что ты сказываешь, – перекрестился Цепела. – Кто же полонянина, из ига татарского возвернувшегося, на службу ставит? На четыре года от разряда освобождение положено и волость на кормление! Дабы силы, здоровье поправлял, от урона избавился.

Обоз не спеша втянулся на лесную дорогу, к сумеркам добрался до наволока возле безымянного ручейка. Там путники переночевали, поутру двинулись дальше и незадолго до полудня добрались до Болобоново – деревеньки из пяти дворов. В полуверсте слева шагали по лугу ступенчатой линией мужики.