Князь

Да будут счастливы твои дни, да пребудет крепким твое здоровье, да затмят деяния твои дела великих предков. Хан Казанский Сафа уверяет тебя в своем почтении и дружбе…

– Как же он в дружбе уверяет, – вдруг перебил послов думский боярин, – коли Шиг-Алея, государю московскому в верности поклявшегося, из Казани прогнал и преданных друзей его, князей и мурз многих насмерть побил, многих разграбил и карами угрожал, так что они бежать к Москве из мест отчих принуждены? Коли через голову государя московского с султаном османским сношается и в дружбе к нему клянется, защиты от Москвы у него просит? Так ли ведут себя друзья честные? Так ли ведут себя добрые соседи?

– Хан Казанский, княже, никаких бед не замышляет супротив княжества Московского, – выпрямились послы.

– Набеги зимой на земли русские хан Сафа-Гирей тоже торговли ради устроил? – вступил в разговор второй думский боярин.

"– Хан Казанский уже приносил извинения за недоразумение сие и отписывал в грамоте, что случилось то без его ведома и попущения, – терпеливо ответил посол. – И клятвенно заверял, что более сего не повторится.

– Отчего же тогда полон, на землях разоренных взятый, до сих пор государю нашему не возвращен?

– За то правитель наш, хан Сафа, просил свои извинения и сожаления принести, – опять склонили головы послы. – Но виновники набега зимнего, гнева ханского опасаясь, разбежались все и полон угнали.

– Как же ж так, любезные? Друзей Шиг-Алея, кои тайно, никак не выделяясь, живут, вы разыскиваете и на кол сажаете, а недругов московских, кои с огромным обозом и полоном по землям казанским кочуют, заметить не способны? Можно ли поверить сему? Великий князь Всея Руси Иоанн требует от хана Казанского до первого снега вернуть в руки его все двадцать тысяч полоняников русских, что тати казанские на русских землях схватили.

Послы попятились, спиной ушли из залы, а думский боярин снова стукнул посохом:

– Зовите просителей датских.