Клуб убийств по четвергам

Она сидела в шезлонге, который купила для меня в десять раз дороже, чем такой же стоит в IKEA, перед подаренным ей же лэптопом, который никогда никуда не выносят, и вот что сказала.

– Помнишь, когда ты перебиралась сюда, я говорила, что это ошибка? Сказала, что тут тебе и конец. Сидеть в кресле в окружении людей, дожидающихся конца своих дней? Я ошиблась, мама. Для тебя это было начало. Я со смерти папы не видела тебя такой счастливой.

(Мы об этом никогда не говорили. Обе виноваты.)

– У тебя живые глаза, ты снова смеешься, и это благодаря Куперсчейзу, Элизабет, Рону, Ибрагиму и Бернарду, упокой, господи, его душу.

Я и не паниковала, но вот теперь хочу об этом рассказать.

И еще кое-что, что вам хотелось бы знать. Сад вечного покоя останется на прежнем месте. Джоанна говорит, что «Вершина» принесет достаточно денег, так что «Лесной поселок» благополучно положили на полку.

Кстати. Я только что сказала, будто мы обе виноваты, что не говорили о Джерри? Конечно, не обе. Это я виновата. Прости, Джоанна.

На днях мы провели церемонию. Элизабет пригласила Мэттью Макки, он приехал на сей раз без воротничка священника.

Я за пару дней до того сама смотрела, как Богдан бережно расчистил надпись «Маргарет Фарелл, 1948–1971», а потом вырезал под ней: «Патрик, 1971».

Когда отец Мэттью расплакался, мы послали Рона его обнимать и оставили их на время вдвоем. А мы с Элизабет и Ибрагимом сидели на скамье и любовались видом. Я люблю, когда мужчины плачут. Не слишком часто, но так и надо.

Теперь на могиле Мэгги всегда цветы. Я тоже приношу, и сами можете догадаться, у кого их заказываю.

Про скамью вы тоже хотите знать.