Клад тверских бунтарей

— Так уж и все?

— Воистину все. Разве что человека убить не смогу. Рука у меня не поднимется.

— Даже на врага кровного?

— Даже на врага.

— Ладно. Дело такое. Ты знаешь, что у нас на подворье гонец из Твери.

— Знаю, боярин.

— Так вот, сегодня соберись, завтра с ним в Тверь поедешь. Оттуда в село, рядом с которым стоит починок твоего названого братца, гробовых дел мастера. Гонец сведет тебя со своим боярином, владельцем села. Тот сообщит, что надо делать. Сейчас могу сказать, что придется тебе встретиться с братцем.

— Все так неожиданно, боярин.

— В нашей жизни много неожиданного.

— А как поговорю, вернусь?

— Конечно. Нечего тебе в Твери делать.

Ключник вздохнул и сказал:

— Понял, боярин.

— И запомни, Емельян, дело это тайное. Для всех ты едешь в Новгород с моим поручением, говорить о котором не велено. О встрече с братцем никому ни единого слова! Жене в том числе. Если не желаешь головы лишиться. Это понял?

— Да, боярин.

— Обо мне братцу тоже говорить не следует. Пусть он не знает, что мне все известно о ваших тайных делах. Все, ступай, собирайся. Рано утром в дорогу!

— Слушаюсь!

Глава 3

На следующее утро с подворья боярина Толгарова выехали Лавр Кубарь и Емельян Горин. Им надо было опередить отряд Ивана Кузнеца не менее чем на два дня. Поэтому всадники торопились.

В полдень девятнадцатого июля они вышли на берег Волги, откуда была видна Тверь. Горин попридержал коня. Пришлось встать и Кубарю.

— Так открыто и пойдем в город? — спросил Емельян.

"— Нет. В город мы не пойдем, обогнем его. Тут в версте дорога влево. По ней и двинемся на село Дубино, где расположены земли и усадьба боярина Воронова.

— Как звать-то его?

— Всеволод Михайлович.

— Строгий боярин?

— А твой Толгаров строгий?

— Коли исполняешь все наказы да прихоти, то ничего, не обижает, а коли провинишься, то наказать может люто.

— Вот и Воронов такой же. Все они, бояре, одинаковы. У каждого своя выгода на уме, а мы для них… ладно.

— Село большое?

— Увидишь.

— Я увижу — это хорошо, меня заприметят — плохо.

— Не волнуйся. Кому нужно примечать тебя?

— Тогда едем.

Они проехали менее версты, потом свернули налево, в рощу, чрез нее вышли к довольно большому селению.

Но народу там было не густо, особенно мужиков. Бабы занимались хозяйством, детишки играли в пыли улицы.

Путники подъехали к воротам, проделанным в высокой и крепкой городьбе.