Хвостатым здесь не место!

И только после этого поняла, что Финик беззастенчиво прижимает меня к себе. Одна его ладонь касалась груди, вторая ягодиц. Я чувствовала его дыхание, щекочущее мою шею, тепло его тела, как сжимались его пальцы. Он словно хотел ими сильнее впиться, но сдерживался.

А я вместо того, чтобы возмутиться или хотя бы попросить отпустить меня, представила, как мужчина резким движением руки сметает со стола остатки ужина, усаживает меня на ровную поверхность, оказывается так близко, как только возможно, его глаза смотрят прямо в мои, и губы…

Я коротко выдохнула, сбрасывая наваждение.

— Отпусти меня! — пискнула, протискивая между собой и Фиником руки.

— У тебя вся нога в крови, не дергайся, — сердито нахмурился мужчина, обернувшись к люльке с малышкой. — Вроде снова уснула. Я отнесу тебя в кабинет, у меня там аптечка.

Его хвост подцепил полотенце, и он протянул его мне.

— Оберни пока вокруг стопы потуже.

Потянулась к ноге, прижимая рану, что, сидя на чужих руках, было делать не слишком удобно.

— А если Аля снова проснется…

Андрей подошел к кухонному гарнитуру и тихонько позвал:

— Эй, Моль, вылезай, я знаю, что ты опять сахар жрешь.

Дверца шкафчика приоткрылась, и оттуда показалась голова навки:

— Ты же сам мне его принес, — она переводила подозрительный взгляд с Финика на меня и обратно.

— Как принес, так могу и унести.

— Я не оставлю с ней ребенка, она ее съесть хотела! — запротестовала я, вспомнив плотоядный взгляд феечки.

— Моль у нас жрет только сахар, она почти безобидная. Правда, Моль? — усмехнулся мужчина.

— Я само очарование, — улыбнулась навка, растягивая рот и выставляя на обозрение свои чересчур острые зубы.

— Что-то она мне доверия не внушает, — оставлять малышку с розовым недоразумением категорически не хотелось.

— Она ничего плохого ей не сделает. Для нелюдей дети — это священно. Она физически не сможет ей навредить, даже если захочет.

— Физически? — удивилась я. Это представлялось мне чем-то из области еще более фантастичной, чем та, где существовали крылатые феи. — В смысле, ей плохо станет?

— Не совсем. Просто поверь, я тоже не смогу навредить Алевтине, даже если сильно этого захочу. Так что не переживай. Просто дай мне помочь тебе не истечь кровью.