Хвостатым здесь не место!

А что если похолодает? У вас заслонка в печи сломана, ее же топить нельзя — вы сгорите! И пол весь гнилой! Тут же доски проваливаются! У вас для ребенка ни кроватки, ни одежды толком нет. Грязные пеленки лежат не постираны, вы их в чем выполаскивать будете?

С каждым сказанным словом я все больше и больше погружалась в беспросветное отчаяние и отключалась от действительности.

— Мы вам не враги, мы на стороне ребенка. Решите все свои проблемы, будет, куда принести малышку — сразу заберете ее назад. Понимаете, что я вам говорю?

Я не понимала.

Я практически ничего в этот момент не соображала. Слезы градом катились из глаз, дышать было трудно. Пальцы судорожно сжимали конверт, в который я завернула дочку, прежде чем отправиться с ней в дорогу. Как же давно это было! Словно в другой жизни. Мне казалось, эти люди вокруг собрались, по меньшей мере, вырвать у меня сердце. Они говорят: «Смотрите, мы его заберем, без него вам будет легче решить свои проблемы». Легче? Да ведь без него я попросту умру! И моя дочь — это мое сердце. Мой смысл жить и просыпаться по утрам, смысл бороться во что бы то ни стало.

Я должна была что-то подписать, а потом мои руки опустели. Дом наполнился тишиной. Какое-то временное помешательство. Я вцепилась пальцами в волосы и закричала. Как раненый зверь, как умирающее животное. Они увезли ее, мою маленькую девочку. Мое самое любимое на свете существо. Самого дорогого и близкого человечка.

Глава 5

Когда пришла в себя, было уже темно. Голо саднило, нос не дышал, а все руки были в царапинах — кажется, я сама себе их нанесла.

Поднялась и, пошатываясь, подошла к зеркалу, безразлично взглянула на свое отражение: лицо распухло, вьющиеся волосы выглядели как воронье гнездо.

Память услужливо подсовывала то, на что я не сразу обратила внимание при разговоре с комиссией. Они говорили, что пришли по чьей-то жалобе. Учитывая, что здесь я всего второй день, кто, кроме Финика, мог на меня пожаловаться?

Да еще и сразу после того, как я отказалась принимать его помощь? Мстительный больной ублюдок — вот он кто! Разве можно быть настолько жестоким?!

В душе боролись два абсолютно противоречивых желания.

Первое — прийти сейчас к нему в дом и обмотать вокруг его шеи его же хвост! А второе — все так же прийти и, стоя на коленях, умолять о том, чтобы вернул мне ребенка. Оба этих желания сходились в одном — пойти сейчас к хвостатой сволочи. Еще раз взглянув на себя в зеркало, я махнула на отражение и направилась в гости к соседу.