Хулиганка для майора

Сюр в том, что родительница до одури боится высоты. А папа – тогда еще старший лейтенант – шел мимо. И вот пока он уговаривал ее слезть, влюбился. Правда, по словам папы, он тогда еще не знал, что мама – Ромашова. До сих пор шутит, что если бы знал, кто мой дед – оставил бы ее сидеть на дереве.

– Они не ладят?

– Ладят. По-своему. Дед пытался учить папу работать, а папа и сам любит учить своих подчиненных. Он из-за этого много лет назад даже не пошел на службу в отделение к деду.

Захар мягко улыбнулся, снова поглаживая мое запястье.

– Поэтому я тебя и прошу пока не говорить родителям, что мы вместе. Твои, между прочим, нервы берегу.

– Я разберусь, тигренок, – заверил Захар, целуя мою ладонь.

Я скептически скривилась. Нет, если папа с дедом будут слишком уж лютовать, то всегда можно подключить маменьку, но у нас с Давыдовым все было настолько зыбко, что пока я бы поостереглась рассказывать своей семье о нас. А вдруг не получится? Не сойдемся характерами или поймем, что не подходим друг другу. Но Захар говорил с железной уверенностью, которая постепенно передавалась и мне.

– Почти доехали, – сообщил Давыдов.

Мы ехали по ухабистой дороге в сторону родной дачи, когда нас на повороте обогнал дорогой внедорожник, вильнул задом и застрял колесом в глубокой яме. Захар выматерился, резко затормозил, а из открытых окон машины послышался знакомый голос ругающегося по-немецки Генриха. Я широко улыбнулась и счастливо прошептала:

– Лера приехала!

Глава 34

Захар удивленно на меня покосился, но, прислушавшись к гневной тираде Генриха, весело хохотнул.

– Что? – полюбопытствовала я.

Давыдов замотал головой и покинул авто. Я вышла следом, наблюдая, как сестрица с самым скорбным видом тоже вылезает из машины. Лера повернула голову, заметила сияющую меня и мгновенно забыла, что нужно делать виноватый вид. Мы обе радостно завизжали и кинулись обниматься.

– Что у тебя с волосами? – взяв в ладонь мою цветную прядь, полюбопытствовала она.

– Закон мирового свинства в действии.

– А мне нравится. Я тоже так хочу!

– У Марьи еще осталась краска, – припомнила я, рассматривая светлую гриву сестры, точно такую же, как была у меня до наших с Машей экспериментов.

Генрих снова все прокомментировал на своем родном языке, отчего Захар опять рассмеялся. Оба мужчины встали у багажника внедорожника, крепко пожали руки и начали тихонько обсуждать сложившуюся ситуацию.