Хулиганка для майора

– Зачем он приезжал? – поинтересовался Захар, сжав ладонями мои плечи. Его голос вибрировал.

– Поговорить, – мой голос охрип, а мышцы во всем теле превратились в натянутые струны.

– О чем? – продолжал задавать вопросы Давыдов.

– О погоде.

– Анечка, посмотри на меня, – ласково так попросил Захар, касаясь пальцами моего подбородка. Заставил поднять голову и встретиться с ним взглядом.

Я забыла, что нужно дышать. Мир снова превратился в крохотный пузырь, где были только я и Давыдов.

– О чем ты говорила с Макаром? – склонившись еще ниже, почти касаясь моих губ своими, прошептал Захар.

– Мы договорились, что он больше не будет устраивать вечеринки в своей квартире, – сглотнув, призналась я.

– Взамен на что? – обдавая мои губы горячим дыханием, продолжал спрашивать Давыдов.

Я зажмурилась. Колени подкашивались, а все тело покрылось испариной.

– Не могу сказать, – прошептала, отводя взгляд.

Давыдов молниеносно вжал меня в себя и поцеловал. Я вцепилась ладонями в его футболку, теряя опору.

Пару мгновений я приходила в себя, а потом закинула ладони на его плечи и подалась вперед, отвечая на поцелуй. Сердце с каждой секундой ускоряло ритм, адреналин заиграл в крови, а низ живота налился болезненной тяжестью.

Его ладонь заскользила по спине, а жесткие губы продолжали исследовать мой рот. И я бы слукавила, если бы сказала, что мне это не нравилось.

Давыдов первый оторвался от меня, и я видела, с каким трудом ему это далось. Спрятала лицо у него на груди, страшась услышать язвительный комментарий от дядюшки. Но его не было!"

"Услышав шаги на крыльце, отшатнулась от Захара, стараясь не смотреть ему в глаза. Обессиленно упала на кухонный табурет и отвела взгляд, когда в дом вошли дед и Серёня.

Захар зло выдохнул, спрятал руки в карманы и отошел к стене.

– Мы не договорили, Аня, – предупредил он.

Глава 24

– Бать, вот объясни мне, нафига ты ее покрывал? – продолжал бурчать Серёня.

Дед внимательно осмотрел нашу с Давыдовым композицию, отвел взгляд и молча сел на стул.

– Не по чину тебе меня отчитывать, мал еще, – отчеканил он, чем вызвал приступ Серёниного негодования.