Хроники сыска

Кунцевич внимательно выслушал известие, которое принес Благово, и закручинился.

– Говорите, он назвался командиром 1-й бригады? Сухощавый, с моноклем… Да, это генерал Кострубо-Карицкий. Главный по армейской кавалерии фрондер и краснобай. И живет, и служит по принципу – как говорит мой денщик Семен, – «хоть наничку[21], да на отличку». Ну ничего… Сегодня вечером он должен быть в Главном штабе; там я его перехвачу и предостерегу именем Дмитрия Алексеевича от излишнего любопытства. Не волнуйтесь, занимайтесь своим делом, все будет в порядке.

Удовлетворенный, Благово дождался условленного часа и отправился в «Медведь». Петрово-Соловово (агент Шереметьевский) действительно привел с собой фактора Ицку Перельмутера (агента Рабиновича). Кавалерист не опозорил своего рода войск и напился быстро и в стельку, успев, однако, сказать, что «он не против отечественного коня». Зато фактор впился в Рубочкина, как клещ, торгуясь до истерики за каждую копейку. Извозопромышленник не уступал еврею ни в цепкости, ни в алчности; стороны расстались в полном взаимном уважении.

Уже в первом часу Савва Прович развозил пьяную компанию по ночлегам, он же оплатил ресторанный счет (выпили и закусили почти на полсотни). Благово условился встретиться с ним завтра на Адмиралтейской площади в половине одиннадцатого.

Как интендант и гусар, князь остановился в «Астории» на Морской улице. Когда он, густо дыша водкой, вошел в вестибюль, конторщик почтительно вручил ему записку. В ней было всего три слова: «Все хорошо. Кунцевич». С этим Павел Афанасьевич и заснул.

На следующее утро Рубочкин с князем входили в уже знакомый им подъезд интендантского управления. И снова навстречу выкатился вчерашний генерал с моноклем! Гусар молодцевато козырнул, но Кострубо-Карицкий язвительно произнес:

– Здравствуйте, господин шпион.

Он не успел еще договорить свою фразу, как Рубочкин сорвался с места и бросился бежать прямо вдоль по Вознесенскому проспекту. Благово опешил на секунду, дернулся было за ним, но развернулся к генералу.

– Идиот! Я бы тебя…

Погрозил кулаком – и побежал за преступником. Но как только он почти догнал его, Рубочкин на бегу обернулся и выстрелил в него из револьвера; пуля просвистела возле щеки.