Хроники сыска

– Ничего хорошего от ваших посещений я не жду, – сказал он, словно извиняясь. – Что случилось на этот раз?

– Расскажите мне про девять ваших кокаинистов."

"Статский советник окончательно набычился:

– А что я могу сделать? Когда же наконец появится закон, запрещающий эту дрянь? Ведь дети же умирают, сущие дети! Куда смотрит полиция?

– Туда же, куда и вы – в «Свод законов Российской империи». И тоже недоумевает… Но вернемся к моему вопросу.

– Их уже не девять, а много меньше. Кто именно вас интересует?

– Валевачев.

– Понятно. Это невеселая история. Молодой человек из старой дворянской фамилии; отец – предводитель в Княгининском уезде. Очень богатая семья. Полагаю, от этого и все проблемы. Юра перепробовал все, что можно купить за деньги. А вы, Алексей Николаевич, в полиции служите и потому догадываетесь, что из этого ряда имеется в нашем городе.

– Да уж… Особенно в ярмарку.

– Совершенно верно. Когда Валевачев умер и делали вскрытие, обнаружилось, что у него застарелый сифилис. В восемнадцать-то лет!

– Их была компания, или он типический одиночка?

– Трое.

Один хлеще другого. Сами они называли себя «триумвиратом» и задавали тон в старшем классе. Им пытались подражать… Вино, женщины, кокаин, походы в притоны Гордеевки… Потом Валевачев и граф Гейден умерли, а барона Жомини мы отчислили. И только тогда в институте установился порядок.

– Где они брали наркотику?

– Не знаю. Этого добра – в любой аптеке без рецепта!

– Кто из других пансионеров был с Валевачевым особенно близок?

– Многие.

Вот, например, Саша Марц, сын правителя канцелярии калужского губернатора. Он не попал под влияние «триумвирата», вел себя независимо, и потому его рассказ будет объективным.

– Но ведь сейчас вакации; мне нужен тот, кто находится в Нижнем.

– Марц вышел из института этим годом, и он в Нижнем. Заходил ко мне буквально вчера. Они с отцом остановились в «Полицмейстерских номерах».

Эти номера (официально – гостиница Фролова) находились на Живоносновской улице.

Владельцем здания, в котором они расположены, был когда-то отставной нижегородский полицмейстер Махотин – отсюда и необычное название. Место тихое и респектабельное, излюбленное приезжающим на ярмарку московским купечеством. Лыков показал свой билет расторопному парню за стойкой и велел прислать к нему Марца-младшего. Сам же пока уселся в зале у окна перелистывать старые газеты.

Вместо одного Марца пришли сразу двое: отец счел нужным сопроводить отпрыска.